 |
| |
| | Терпение! Он же художник. Он должен творить. Его пальцы блуждали по карамельным губам, по затвердевшему клитору. Он почувствовал, что под слоем твердой карамели пульсирует жизнь. Интересно, а как она отреагирует, если довести ее до оргазма. Он начал нежно нализывать карамель на клиторе, вокруг него. Язык неуправляемо спустился и попал в залитое карамелью влагалище, он как можно глубже постарался вытянуть язык и проникнуть в нее, ощутив языком ее смазку. Но вкус карамели был везде. Вернувшись на пульсирующий клитор языком облизывал со всех сторон. Он чувствовал, что этот процесс ее заставляет течь с большей силой, клитор пульсировал все сильнее. Желание испить чистой смазки натолкнуло его на мысль о ложке. И в одно мгновение ложка погрузилась в ее логово. Она почувствовала, как что-то очень твердое коснулось волшебного бугорка. | | |
| |
|
| |
| | Раздевайся-раздевайся, прокричал я из-за ширмы, при этом я сам сначала испугался своих слов. Я сейчас выйду, добавил я, что бы избавиться от мучительной тишины безответности. Сам же стал одеваться медленнее и не отрывался от щели. Наталья уже покраснела. Она повернулась спиной к целителю, скрестив руки перед собой, взялась за краешки обтягивающей фигурку кофточки и потянула ее вверх. Она всегда очень трепетно подходила к выбору нижнего белья, поэтому сейчас она была даже рада возможности покрасоваться перед посторонним мужчиной, нечасто приходится показывать себя кому-то, кроме собственного мужа. Я, немного полюбовавшись столь волнующим зрелищем сквозь ширму, оделся и вышел. Мне было предложено присесть на стул, пока целитель осмотрит Наташу. Она стояла, максимально выпрямив спину и, по просьбе врача, выполняла различные манипуляции телом. Он же водил пальцами вдоль ее позвоночника, местами надавливая и прощупывая что-то. Было интересно наблюдать за действом со стороны. Когда человек мастер своего дела, за ним всегда интересно понаблюдать, а когда в его руках слегка прикрытое тело вашей жены, это тем более привлекает внимание. Я вдруг понял, что его фоновое до этого момента бормотание, это комментарии процесса. Стало немного неудобно, ведь он старался рассказать мне что-то, а я погрузился в свои фантазии. Теперь я внимательно слушал все, что он говорил. Собственно он лишь проговаривал названия мышц и сообщал их состояние. Периодически он просил свою пациентку принять то, или иное положение. То, как он ее ставил, смущало и мою супругу, и меня самого. Не то, чтобы это были слишком непристойные позы, просто сам процесс был нестандартен. Хоть и врач, но все же мужчина ощупывает женщину в присутствии ее мужа, да еще и просит ее всячески выгибаться и наклоняться. Пока он осматривал спину, я еще успокаивал себя, но принципом его метода было то, что он за время сеанса не оставлял без внимания ни одной мышцы, пусть даже она и не беспокоила пациента. Я понимал, что он вот-вот попросит развернуться мою жену. Если бы она готовилась к такому осмотру, то, конечно, надела бы закрытое белье, больше похожее на одежду для занятий спортом. Сейчас же на ней был настолько открытый бюстгальтер, что кружевная линия проходила над самым выступом сосков. Мне очень нравилось, когда Наталья надевала такое белье. Грудь была высоко поднята, и каждое движение открывало взору розовый ореол, а иногда и сам сосок. Я сидел за спинной врача, чуть правее от него. За время осмотра он не раз просил Наталью поднять руки вверх, и я ни разу не замечал, что бы она поправляла бюстгальтер после каких-то телодвижений. Я замирал при каждом слове доктора, ждал, что он попросит ее повернуться, но эта фраза все равно словно ударила меня. Повернитесь, пожалуйста, произнес он. Движения моей супруги казались мне кадрами замедленной съемки. В висках тарабанил пульс, все сжалось внутри и лицо охватило жаром. Наверняка, многие из вас бывали в ситуациях, которые вызывали подобные ощущения. Очень волнующее и возбуждающее чувство. С одной стороны ревность, стыд, какая-то непонятная жадность будто бы он собирался воспользоваться ею, одновременно с этим, желание предложить отложить осмотр на другое время, но с другой стороны, где-то в глубине, не давала покоя мысль о том, что сейчас я буду свидетелем чего-то необычного. Попытка успокоить себя тем, что это всего лишь врач и для него это стандартная ситуация, не дала никаких результатов. Когда она повернулась, я заметил, что врач на какое-то время отвлекся, он осматривал мою жену, как и я. Мы смотрели на женщину, взволнованную ситуацией, ее дыхание участилось. При каждом вдохе, грудь поднималась. От этого, и без того уже заметный контур ореола, открывался все больше. Она явно была возбуждена, кожа вокруг сосков приобрела характерный, более темный, чем обычно цвет и немного сморщилась, кроме того, стали заметны увеличившиеся соски. Она знала об этом, старалась не встречаться глазами ни с кем из нас. Этот знакомый мне блеск в глазах: Похоже ей нравилось шокировать меня. В таком наряде, она казалась еще более развратной чем, если бы она была совсем голой. Белоснежный, почти не скрывающий грудь, бюстгальтер, длинная черная юбка и обнаженные ступни ног, давали странный эффект, как бы недосказанность. Юбку чуть выше колен поднимите, попросил доктор. Наталья покорно, как мне показалось, излишне низко нагнулась и, взяв руками край юбки, выпрямилась. При этом она задрала подол намного выше, чем ее просили. Когда врач, осмотрев суставы, предложил провести первый сеанс прямо сегодня и сказал, что в обход кассы, это будет дешевле, я уже был не способен над чем-то думать. Ну, как вы? Он переспросил, так и не получив ответа. Если не начнете сейчас, то вас второй раз сюда не затащишь, почувствуете эффект и решите, продолжать или не стоит. Даже если бы мы и решили отказаться, то хотя бы оправдывающую причину нужно было выдать. В общем, так или иначе, мы согласились. Вернее ответ дала моя жена, а я лишь одобрительно кивнул. И снова последовала обжигающая слух фраза. Раздевайтесь, произнес доктор и жестом показал на ширму. Насколько нужно было раздеться, он не сказал, жена моя не спросила, а я не находил себе места. В каком же виде она выйдет? Вышла она, обернув себя простыней, которая лежала в пакете забытом мной. Простыню она держала рукой на груди. Однако простыня должна была лечь покрывалом на кушетку и жене моей пришлось остаться в одних трусиках. Это были скорее маленькие шортики из плотного кружева. Вещица довольно таки красивая и не открывающая лишнего. Началась процедура. Я уже со странным ощущением удовольствия наблюдал, как по телу моей супруги скользят смазанные каким-то маслом руки доктора. Пациентка тоже вкушала прелести массажа. Разогрев, довольно приятная процедура, а после, очень болевые воздействия во время которых, даже мне хотелось взвыть от боли, но после которых, в теле ощущалась такая легкость, что хотелось повторить. Она ели сдерживала крик, на глазах появились маленькие капельки несдержанных слез, от которых немного потекла тушь. Болевые приемы чередовались успокаивающими, почти ласкающими поглаживаниями и растираниями. В такие моменты на лице появлялось блаженство. Она уже не стеснялась смотреть на меня, даже дразнила. Когда было больно, она прикусывала губу. Ее негромкие вскрикивания, стали больше похожи на сладострастные постанывания. Дыхание стало тяжелым, лицо сильно раскраснелось. Она была очень возбуждена и даже не старалась скрыть это. Наоборот всем своим видом она подчеркивала это. Когда врач работал над ее поясницей, она прогибалась изо всех сил, то выпячивала попку, то прижималась лобком к кушетке. Не заметить ее странного поведения уже было невозможно. Наверное, и на моем лице было написано, что я готов кончить от одного прикосновения к члену. Тем временем, руки доктора опускались все ниже. Он уже приспустил широкую резинку белья на несколько сантиметров. Он ничего не говорил, но и мне, и моей жене была понятна причина небольшой паузы. Растирать нежную кожу через кружево было не очень то удобно. Супруга не стала дожидаться предложения. Она приподняла попку и медленно спустила трусики почти до колен. При этом, она так согнулась, что ее попка едва не коснулась груди сидящего позади ее доктора. Все это время она, не отрываясь, смотрела мне в глаза. Ее глаза были преисполнены похоти. Опускаясь, она расправляла перед собой простынь, а когда руки были на уровне груди, она поправила ее, но не просто удобно уложила, сильно сжала и оттянула соски. Сидящему сзади врачу, не было заметно этих подробностей, но акт ласки не остался незамеченным. Он уже понял, что является участником некой игры. Он давно заметил, что супруги, находящиеся в его кабинете, оказались в подобной ситуации впервые, что ситуация эта вызвала интерес у обоих, и что они совсем не против подобного эксперимента. Дошла очередь до ног. Я уже говорил, без внимания не оставлялась ни одна группа мышц. Естественно было необходимо немного расставить ноги, но этому мешали трусики, которые так и остались на уровне колен. До последнего момента, я надеялся, что это небольшое развлечение, игра закончится на этом. Трусики должны были оказаться на прежнем месте, они больше не мешали. Я ошибся! Моя супруга села на кушетку и сняла их совсем. Она стояла абсолютно голая. Ты не против, милый, неуверенно сказала она. Не знаю почему, но я не стал возражать, хотя сам вопрос и голос были поставлены так, что она как будто спросила разрешения на то, что бы ее поимели на моих глазах. Самое интересное то, что я был согласен и на это и всем своим видом давал им обоим понять это. | | |
| |
|
| |
| | После этого начались записи нашего супружеского секса в разных позах. Сергей неожиданно предложил прервать показ, чтобы переварить увиденное, налил еще по порции и после этого задал неожиданный вопрос, как я отношусь к мастурбации. | | |
| |
|
Рассказ №16834
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 17/04/2015
Прочитано раз: 34937 (за неделю: 0)
Рейтинг: 79% (за неделю: 0%)
Цитата: "Рон и Эни стояли посреди зала и смущенно смотрели на нее. Их смущение и ее нерешительность - вот что не давало никому сделать следующий шаг. Что ж, мысленно подбодрила себя Рипли, я взрослая, я мать, мне полагается подойти к ним. Шагнув вперед, она неожиданно поняла, что они - действительно маленькие: оба едва достают головами до ее пояса. Маленькие. Беззащитные. Трогательные. Она нависла над ними, вынудив обоих задрать головы и посмотреть на нее снизу вверх. Словно гора, только - мягче, теплее...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Мускулатура тоже осталась прежней. Этим рельефом стоило гордиться, и Рипли мрачно усмехнулась. Она подняла руку, напрягла бицепс - тот тут же вздулся бугром. Хорошо!
Но в этот момент она осознала, что ее разлучили с детьми, что наполненные молоком груди остались бесполезными, и ей захотелось плакать. Потеря за потерей. Аманда, Ньют, теперь две мальчишек, которым она даже не успела дать имена. По щеке поползла слеза. Всего одна, ведь суровые космические волчицы не плачут.
Столько лет в космосе. Она уже перестала воспринимать себя как женщину, но, между прочим, судя по отражению в зеркале, она вполне хороша собой. Стройные мускулистые ноги, подтянутая задница (она повернулась, стараясь рассмотреть в зеркале ягодицы) , плоский подтянутый живот, большая налитая грудь - есть на что посмотреть. Сколько ей лет-то? Черт, с этими анабиозными ваннами на такой вопрос уже и не ответишь. Хотя...
На дисплее высвечивалась надпись: "Пол - женский. Рост - 180. Вес - 75. Физическая форма - отличная. Биологический возраст - 40".
Значит, сорок. Она задумчиво провела пальцем по крепкому подбородку. Сновап посмотрела в зеркало. Сказала негромко:
- Мне сорок.
Потом - еще раз:
- Сорок.
Неплохо, учитывая то, что выглядит она не так уж плохо. Стройная тренированная фигура, гладкая молочно-белая кожа, каштановые волосы... Впрочем, по глазам все можно понять, в них отражается вся бездна космоса, по ним тут же видно, что женщине, глядящей на нее из зеркала, немало лет.
Тут в коридоре послышались шаги. Рипли торопливо смахнула слезу, но ей казалось, что она еще кое-что забыла сделать. Ну да, конечно, наверно, имеет смысл одеться. Но где же... Черт, никакой одежды в этой проклятой камере, только какая-то тряпка. Ну что ж, и она сойдет. Женщина в спешке накинула на себя кусок ткани, обмоталась им. Едва прикрыв наготу.
С той стороны стекла на нее смотрел майор Обэнон.
- Ты! - яростно выдохнула Рипли.
- Я, - кивнул майор.
- У тебя хватило наглости, - прошипела она. - Я же убью тебя. Помнишь? Я обещала.
Обэнон ничего не ответил. Он усмехнулся своей противной тоненькой улыбочкой и включил экран, расположенный позади него.
На экране Рипли увидела двоих мальчиков, судя по внешности - лет десяти. Они были похожи друг на друга, но ей показалось, что они напоминают еще кого-то. Но...
Обэнон терпеливо ждал.
Этого не могло быть, но она видела это собственными глазами. Они так похожи на нее: тот же цвет волос, разрез глаз, даже ростом они походили на мать. И та же форма челюсти - мужественная, указывающая на твердый характер, как и у нее самой. Разве что выражение на лицах было мягче, но это неудивительно, они едва ли успели повидать сколько, сколько она. Наверно, в ее взгляде было написано такое удивление, что Обэнон подошел ближе, к самому стеклу, и снова улыбнулся.
- Знакомься, Рипли, - сказал он. - Рон и Эни, твои сыновья. Они ждут тебя. Хотят встретиться со своей мамой. Спасибо скажешь потом.
Они шли по узкому коридору, освещенному тусклыми светильниками, из-за которых все вокруг казалось либо серым, либо болезненно-желтым. Обэнон что-то говорил, но Рипли с трудом улавливала слова: ей выдали комбинезон, который когда-то, может, и подошел бы ей по размеру, но не теперь. Из-за того, что ее груди остались большими и тугими, дополна налитыми молоком, они едва вмещались в одежду и так оттягивали ткань, что она уже опасалась - не разорвут ли они ее. И еще одно... Чувствительные соски тесно прилегали к ткани и при ходьбе терлись о комбинезон.
Тут Рипли услышала нечто, что заставило ее забыть о комбинезоне.
- А вообще, Рипли, хлопот от тебя столько же, сколько от возни с двумя десятками ксеноморфов, - с улыбочкой обронил майор.
"С двумя десятками!" - женщине захотелось наброситься на Обэнона, впиться стальными пальцами ему в глотку и не отпускать, глядя ему в глаза и любуясь тем, как их покидает жизнь. Но это тут же пресекли бы охранники, шедшие за майором: в одиночку тот не рисковал с ней связываться, знал, что шансов в драке у него нет. "Неужели, пока я была в анабиозе, у них уже двадцать...".
И тут она мигом забыла о Чужих. Холодок пополз по спине, но не от страха перед чудовищами, нет. Совсем от другого. Впереди, в дверном проеме, она увидела две мальчишеских фигурки, еле заметных сквозь полупрозрачную верную панель. Так вот, значит...
Рипли плохо представляла, как вести себя с детьми. Тем более, что для них она - никто, просто незнакомая здоровенная тетка с бугрящимися бицепсами и суровым взглядом.
- Волнуешься? - с привычной улыбочкой поинтересовался Обэнон. - Не спорь, Рипли, вижу, что волнуешься, у тебя же все на лице написано. - На самом деле, волноваться нечего. Они знают о тебе. Может быть, знаю такое, о чем ты сама забыла. Я приказал рассказывать о тебе, показывать фотографии, говорить о твоих подвигах. И они ждали, ждали этой встречи с нетерпением. Мечтали о встрече. И мечтали о тебе, своей маме. Поверь, и ты, и они - все вы слишком ценны для "Ауриги" , вас нельзя просто взять и потерять. Поэтому нужно, чтобы встреча прошла на высшем уровне.
- Ну хорошо, - она медленно кивнула, глядя на майора сверху вниз. - Значит, Рон и Эни, так?
- Так, - Обэнон судорожно сглотнул, встретив холодный взгляд ее черных глаз. - Поверь, мы вложили в них все, что нужно.
Вложили! Рипли почувствовала, как бешенство вновь начинает охватывать ее. Такое ощущение, будто ее дети - какая-то вещь, копилка, в которую можно забрасывать воспоминания о ней словно монетки, чтобы они копились там до поры, до времени. А потом - использовать? Интересно, как?
С другой стороны, майор прав в том, что готовил детей к этой встрече. Ничего хорошего не получилось бы, если бы они действительно увидели просто женщину в комбинезоне, туго натянутом на груди. Рипли едва не зарычала, подавляя приступ ярости: майор, конечно, редкостная скотина. Тот еще манипулятор, но свое дело знает. И пока что держит обещание.
- Стой здесь, - велел майор, и Рипли остановилась. Обэнон сделал несколько шагов вперед, его ботинки громко цокали подошвами по металлическому полу корабельного коридора. Он вынул карточку-пропуск, вставил ее в замок на двери. Что-то щелкнуло, тихо загудело, две желтых лампочки сменили цвет на зеленый, а красная совсем погасла. Кому-то это показалось бы невнятной абракадаброй, но Рипли давно летала на космических кораблях и прекрасно поняла, что у майора - высший код доступа.
Дверь отъехала в сторону, майор вошел внутрь, махнул ей рукой - мол, присоединяйся.
Женщина почувствовала непривычную растерянность. Она не боялась ксеноморфов, не страшилась людей. Готова была в любой момент вступить в драку, всерьез рассчитывая выйти из нее победительницей, свернув при этом пару-другую шей. Но дети - нет, дети - это совсем другое...
Рон и Эни стояли посреди зала и смущенно смотрели на нее. Их смущение и ее нерешительность - вот что не давало никому сделать следующий шаг. Что ж, мысленно подбодрила себя Рипли, я взрослая, я мать, мне полагается подойти к ним. Шагнув вперед, она неожиданно поняла, что они - действительно маленькие: оба едва достают головами до ее пояса. Маленькие. Беззащитные. Трогательные. Она нависла над ними, вынудив обоих задрать головы и посмотреть на нее снизу вверх. Словно гора, только - мягче, теплее.
Тут она поняла, что нужно сделать! Конечно же! Рипли присела на корточки. Оба сына все еще растерянно молчали, на их губах блуждали подобия улыбок, но они не находили слов. Рипли, осторожно улыбнувшись в ответ, протянула руку, погладила одного, потом другого по мягким шелковистым волосам.
- Ну, - сказала она, - пришло время знакомиться.
Они переглянулись и промолчали.
- Расскажите мне что-нибудь, - попросила она, - сама не понимая, с чего же начать.
Но тут ребята, похоже, осознали, что это все происходит на самом деле. И крепко обняли ее.
- Мы так скучали, мама, ты просто не представляешь, - похоже, они сказали это хором.
Потом... Потом ее щеки вдруг коснулись губы. Да он же целует ее! Вернее, они - потому что другие губы точно так же коснулись другой ее щеки. Рипли снова улыбнулась, на этот раз - более тепло и открыто, поцеловала Рона, затем Эни.
- Милые мои...
Ребята вцепились в нее, поглаживали по спине и плечам.
- Мы рады тебя видеть, - сказал Рон, и тут же Эни добавил: - Учен, очень рады. Ты такая...
- Какая? - переспросила Рипли.
- Большая, - улыбнувшись, сказал Рон.
Тут подошел майор.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
