 |
| |
| | Я был как пьяном угаре был приятный романтический вечер с очаровательной девушкой, а теперь мы на пару с ее парнем делим ее тело, мои член не хотел с таким соглашаться и воспрял духом, видя что он терзает ее и не может кончить я отодвинул его и сказал тебе лучше это делать самому встать спереди и наслаждаться зрелищем. Затем я раздвинув ее попку начал ласкать языком колечко ее ануса, да во время ласк когда я попробовал попасть туда пальчиком, она сказала мне туда табу, но глядя на это красивое колечко я не смог себе отказать в удовольствие и начал трахать его языком, не забывай про ее киску там я орудовал пальцами левой руки, стоны всхлипы, запах секса и страстного желания наполнили комнату, затем достаточно смазав ее анус я вновь попробовал изучить его пальцем и да я не встретил сопротивления и наоборот она сама насаживалась на мои палец, я понял медлить нельзя. | | |
| |
|
| |
| | Я, наклонившись, жадно разглядывал сие таинство. Впитывая в себя эту новизну, эту поразительную отличимость от моего собственного и других пацанов хозяйства, не забывая при этом быть строгим судьей и признать, что, несмотря на вопиющую разницу в выполнении процесса, "девки" ничуть не хуже нас с Генкой справились с задачей. Барышни, торжествуя свое законное посвящение в снайперы, снова завалились на паклю грызть яблоки. Я же, возбужденный увиденным, хотел большего и шептал Генке, чтобы он, по свойски, спросил Томку "потискаться" с нами. Я не мог даже представить, как бы я смог сделать это предложение сам. Нет, лучше Генка - он свой. Генка завалился на паклю рядом с сестрой и начал шептать что-то ей на ухо, показывая на меня пальцем. Томка, как заправский посредник в дипломатических переговорах, наклонилась над Веркиным ухом что-то ей шептала. Их взаимные перешептывания закончились Томкиным заявлением, что с Генкой ей нельзя - он брат. Она будет со мной, а Генка с Веркой. "Будет со мной" громко сказано, а мне что делать. Я с ужасом и дрожью в коленях подходил к пакле с моими "компаньонами" и лихорадочно вспоминал подробности пацанячих высказываний в таком деликатном и незнакомом мне деле. Тем временем девчонки деловито спустили на колени трусы и, подобрав повыше подолы платьев, были готовы к нашим действам, к которым Генка уже приступил. Лег на Верку и стал тереться об нее, так как трут разрезанный и посыпанный солью огурец. Я спустил шаровары и стал на колени между ног распростертой Томки. Я видел перед собой то, о чем мечтал в своих фантазиях, о чем мы со знанием дела говорили с пацанами. ЭТО было совсем не ТО. Нет, это не дырка в Томкин живот. Между ее ног был маленький трамплинчик, который переходил в две пухленькие щечки, а из розовой щелки между ними выглядывали два, таких же розовых, тоненьких лепестка похожих на лепестки не полностью раскрывшегося пиона. Я осторожно дотронулся до ЭТОГО рукой, ощущая мягкую, теплую шелковистость, которая оказалась удивительно податлива и легко сдвигалась в стороны от легких прикосновений пальцев. Я лег на неё и своим стоячим концом прижался к этой податливости, испытывая наслаждение от прикосновения к бархатистой теплоте, которая двигалась и, раздвигаясь, позволяла проваливаться глубже в мягкую влажность желобка, по которому двигался мой "инструмент". Нет, он, конечно, не проник в ее глубину, он даже не подозревал о ее существовании, но это мягкое, влажное, порхающее скольжение приносило наслаждение более ощутимое, чем уже знакомое наслаждение игры с ним руками. Между тем Верка прервала, почему-то, свой с Генкой дуэт, и лежала с голым животом на расстоянии вытянутой руки от меня. "А как там, у Верки?" мелькнуло в мозгу. "А мне можно с Веркой? Я же ей не брат" Все согласилась с моими доводами. Я переместился на голое Веркино естество, а Томка, натянув трусы и поправив платье, стала наблюдать с Генкой на наше "тисканье". Верка приступая к исполнению своей части арии, согнула и развела в стороны острые коленки от чего ее "пирожок" несколько укоротился и щелка превратилась в маленький ромбик, из которого высовывались влажные лепестки, под которыми темнорозово темнело углубление. При прикосновении к ее лепесткам мой кончик уже не стал двигаться по желобку как у Томки, а сразу погрузился в горячую влажную тесноту, охватывающую меня со всех сторон, заставляя двигаться кожу на головке и вызывая стремление засунуть его туда весь. Изгибаясь и двигая тазом, чувствовать, как в этой сладкой глубине упираешься в пружинящее сопротивление. | | |
| |
|
| |
| | "О-о, да ты тут уже успел кончит втихаря. Так нужно тебе хуй обмыть". Он взял пластиковую бутылку с водой, подвел меня к кадке с китайской розой и аккуратно обмыл мой член. Я же отметил про себя, что совсем не чувствовал отвращения от его прикосновений, даже наоборот, хотя до этого мне казалось, что ничего подобного я в жизни не мог бы допустить, так это я считал ужасным и позорным! От касаний Денисовых рук мой хуй снова встал по стойке смирно, и Денис, увидев это, предложил: | | |
| |
|
| |
| | "Когда я была беременна тобой, я очень хотела иметь дочку, чтобы наряжать её в красивые платья и колготки. А когда подрастёт делать ей макияж и учить искусству любви. Но когда родился сын, я смирилась с тем, что у меня мальчик и стала воспитывать его в чисто мужском духе. Не покупала даже колготок, чтобы он не знал, что это такое и не пристрастился к ним. А когда узнала, что ему нравится носить платья и колготки то решила сделать из него (хотя бы временно) дочь, о которой так долго мечтала. Поэтому, узнав это я, и стала называть тебя в женском роде, чтобы ты привыкала к этому обращению уже, когда ты была мальчиком. И поэтому я прошу тебя забыть хотя бы на время, что ты была когда-то мальчиком и побыть моей дочкой. " | | |
| |
|
Рассказ №21718
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 28/07/2019
Прочитано раз: 56439 (за неделю: 81)
Рейтинг: 39% (за неделю: 0%)
Цитата: "Назавтра к приходу Мары Вовка помылся и сидел на диване, перелистывая словарь. Древние способы борьбы с гермафродизмом Мары предлагались какие-то варварские: прижигание клитора каленым железом, помещение гениталий перед сношением в таз со льдом или обрезание или обрубание. Современная медицина недалеко ушла от лютого средневековья: резекция (удаление) клитора или опять прижигание, но жидким азотом или сухим льдом. Правда, предлагалось временно понижать чувствительность клитора мазями или жидкостями типа меновазина, которым иногда пользовалась его бабушка, когда у нее болели руки...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Вовка водил мочалкой вдоль спины Мары, стараясь зацепить худенькую попку все больше и больше. В конце концов он бросил тереть ей спину, сосредоточившись на попке и стараясь затронуть как-нибудь и щелку. Один раз это удалось, и Мара ахнула.
- А теперь надо окатить спину чистой водой и вообще поменять воду в ванной.
Вовка нагнулся, погрузил руку в воду, чтобы выдернуть пробку, и, наконец, увидел Марину щелку. Она была чуть больше, чуть толще, чем у Ленки и еще там было что-то, что Вовка не разглядел сквозь мутную от мыла воду. Но вода, журча, уходила быстро, и вскоре Вовка увидел то, чего у Ленки не было точно. Там, где у Ленки была маленькая горошина-клитор, у Мары торчал настоящий член! Вовка опешил и замер в недоумении. Такого он не видел даже в медицинском словаре.
- Вова! - напомнила Мара. - Ты обещал окатить меня из душа.
Вовка схватил душ и дал сильную струю прямо туда, где рос неправильный член. Мара громко вскрикнула, словно испытав мгновенный оргазм, и замолчала, повернувшись набок в остатках воды. При этом ее лицо, грудь и низ живота оставались красными, словно Вовка их ошпарил. Вовка снова схватил душ и, сделав воду холоднее, начал поливать Мару с ног до головы. Через несколько минут она зашевелилась и перевернулась на спину. Ее член повис, прикрывая губки.
- Как холодно, - сказала она, не открывая глаз.
Вовка сделал воду горячее, продолжая поливать Мару.
- Так лучше, - сказала она, открыла глаза и села, поджав ноги и обхватив их руками. - Что я тут делаю?!
- Ты тут моешься, - как можно мягче произнес Вовка. - У вас дома нет воды, и ты пришла ко мне в гости, чтобы помыться. Если ты в порядке, то давай мыть голову.
Минут через пятнадцать Мара, помытая Вовкой и закутанная в мамин махровый халат, сидела на кухне и пила чай с малиновым вареньем. Бабушка говорила, что оно полезно от простуды, и Вовка не жалел его, накладывая в Марино блюдечко. Когда баночка с вареньем опустела, Вовка наконец решился и сказал:
- Мара! Я видел тебя всю, и знаю твой секрет.
Она вздрогнула и посмотрела на Вовку затравленным зверьком.
Я знаю, почему ты не ходишь в баню. Ты стесняешься этого!
Вовка рывком стянул с себя штаны и трусы и показал свой член Маре. Ее глаза затуманились, и она качнулась на стуле, похоже, собираясь грохнуться на пол. Вовка подхватил ее под мышки, рывком усадил на стул и два раза наотмашь ударил по лицу, приводя в чувство так, как было написано в медицинском словаре. Краска бросилась ей в лицо, она оттолкнула Вовку и обозвала дураком. Он обиделся, отнял у нее мамин халат, бросил ей плащ и сказал, что бы она выметалась. Она вскочила, схватила свою сумку, плащ и хлопнула входной дверью. Вовка кое-как помылся и вернулся на "дачу" в прескверном настроении, в коем и пребывал оставшийся вечер.
Утром следующего дня, пока было относительно прохладно, Вовка вышел на пробежку. Он теперь бегал по утрам, борясь с излишней полнотой. На лавочке, в своем неизменном плащике, сидела Мара. Вовка побежал, и она пристроилась рядом с ним.
- Вова, - сказала она на бегу. - Прости меня, я вчера была дурой. Ты меня спас, а я:
Тут она задохнулась и остановилась, присев. Вовка вернулся и наклонился над ней. Она подняла на него глаза, полные страдания.
- Опять я испытала его, этот оргазм проклятущий. Ты должен мне помочь.
- Мара, двадцать процентов женщин не испытывают оргазма ни разу за всю свою жизнь.
- Правда? Я не знала: но я испытываю его слишком часто, иногда поминутно: Он меня замучил! Стоит мне свести ноги:
- Ладно. Сегодня наши пойдут после обеда на реку, я скажу, что у меня дополнительная тренировка по футболу, и останусь на "даче". Приходи часа в три. Что-нибудь придумаем.
- Спасибо, Вова! - сказала она серьезно, но, вдруг расхохотавшись, чмокнула его в щеку и, взмахнув своим светлым хвостиком, убежала.
Она пришла ровно в три. Вовка сидел за столом и листал "Медицинской словарь с иллюстрациями.
- Проходи, садись.
- Вова, ты прямо как врач. "Проходите, садитесь!"
- Я и есть сейчас твой врач. Ты говоришь, что не носишь нижнего белья, ни мужского, ни женского. Почему?
- Женские узкие трусики бесполезны, потому что "он" из них вываливается и трется об юбку или платье. Оргазм. Женские панталоны типа "шорты" слишком грубы для меня. "Он" трется о швы и: опять оргазм. Мужские трусы из сатина еще хуже. Оргазм. Да и в женский туалет в них не сходишь, засмеют. А в бане в женский день банщица меня хотела выгнать, сказала, что я мальчик. Поэтому я в баню и не хожу.
- Раздевайся.
- Как, совсем?
- Совсем. И садись на краешек стула, но так, чтобы сидения касаться только попкой. Вот так. Возможно, я вызову у тебя один или два оргазма. Выдержишь?
- С тобой, Вова, я все выдержу!
- Ладно, ладно, посмотрим. Раздвинь ноги. Пошире. Так.
Вовка присел и оказался напротив ее гениталий.
- Кстати, ты писаешь через член?
- Нет, как все девочки, там дырочка:
- Хорошо. Значит, ты все-таки девочка, а не мальчик. Там должна быть еще дырочка.
- Есть.
- Когда ты туда вставляешь что-нибудь, ты чувствуешь оргазм?
- Ни разу. Так, легкое жжение:
- Неплохо.
- Сейчас я начну воздействовать на твой клитор:
- Значит, это все-таки клитор, а не член.
- Конечно. Только большой. Бывают еще больше, до пятнадцати сантиметров:
- Ого!
- Покрытые кожей и без нее. У тебя промежуточный вариант мужского типа с открытой головкой.
- И что?
- Пока ничего.
- А сейчас?
Вовка сложил губы трубочкой и легонько подул на клитор.
- Что чувствуешь?
- Ничего.
- Хорошо!
- Теперь сильнее:
- Ничего.
- А так?
Вовка дыхнул на клитор так, как дышат зимой на замершие руки.
- Что?
- Кажется, начинаю:
- Ладно. Попробую руками.
Он сдвинул назад капюшон клитора и слегка сдавил его основание пальцами.
- Хорошо, Вова, - сказала Мара, закрывая глаза и покачиваясь. - Продолжай!
- А если так?
Вовка коснулся пальцем головки клитора пальцем и убрал руку. Мара застонала.
Продолжай, Вова, продолжай, я сказала! А, я сама!
Она засунула свой клитор между ног и сдавила его. Вовка схватил стул, подсел поближе и сдавил ее колени своими. Она заохала, откидываясь на спинку стула, застонала, а Вовка защемил пальцами ее соски и безжалостно мял и крутил их.
Мара пришла в себя лишь через несколько минут. Она глубоко вздохнула, открыла свои синие глаза и сказала:
- Так хорошо мне еще не было. Ты помогал мне, Вова? Соски еще горят.
Она попыталась встать со стула, но ее качнуло, и Мара ухватилась за Вовкину шею. Он помог ей перейти на кровать.
- Сколько оргазмов ты можешь получить подряд, без отдыха? - спросил Вовка, разглядывая ее удивительный клитор.
- Я не пробовала подряд. Минут через пятнадцать-двадцать. А что, нужно подряд?
- Нет, это я просто поинтересовался.
- А ты тоже этим занимаешься, Вова?
- Более девяноста процентов мальчиков занимались онанизмом в детстве.
- Правда?
Мара повернулась набок и подперла голову рукой.
- Ты так много знаешь, Вова, об этом. Откуда?
- Вот из этой книжки.
Он показал Маре справочник.
- А знаешь, давай не будем тебя больше мучить сегодня. Да и скоро наш придут. Продолжим завтра у меня на квартире. Хорошо?
Она кивнула и стала одевать платье.
Назавтра к приходу Мары Вовка помылся и сидел на диване, перелистывая словарь. Древние способы борьбы с гермафродизмом Мары предлагались какие-то варварские: прижигание клитора каленым железом, помещение гениталий перед сношением в таз со льдом или обрезание или обрубание. Современная медицина недалеко ушла от лютого средневековья: резекция (удаление) клитора или опять прижигание, но жидким азотом или сухим льдом. Правда, предлагалось временно понижать чувствительность клитора мазями или жидкостями типа меновазина, которым иногда пользовалась его бабушка, когда у нее болели руки.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
