Рассказ №21770

     Назавтра Таня пришла опять, такая же робкая и тихая, но она не ходила по квартире и не восхищалась увиденным, а прямо спросила:
     - Ты вчера сказал, что можешь избавить меня от этого (она коснулась очков) и от этого (она показала на прыщи) . Это правда?
     - Я сказал, что могу попробовать.
     - А папа не верит, что у тебя получится.
     - Таня, я прошу тебя только об одном. НИКОГДА, слышишь, НИКОГДА не рассказывай взрослым, чем мы тут занимаемся! Обещай мне.
     - Обещаю. А вот что подарил мне вчера папа!
     - И что же?
     - А вот!
     Она распахнула пальтишко и крутанулась на одной ноге.
     - Это новая парадная школьная форма!
     Вовка умел притворяться, а как умела притворяться Ирка! Но тут притворяться не было необходимости.
     Форма действительно была хороша! Кружевные воротничок и манжеты, кружевной белый фартук и платье из какого-то искрящегося материала.
     - Ира! Вчера Таня ушла из нашего дома без подарка! Это надо исправить. Отведи ее в свою комнату и подбери ей что-нибудь из нового. Что подойдет, заверни.
     Ирка послушно кивнула, взяла Таню за руку и увела к себе в комнату, оставив маленькую щель, к которой и прилип Вовка. Таня медленно сняла новую форму и чистое, но ветхое белье, включая лифчик и трусики. Вовка успел полюбоваться и большой девичьей грудью, и округлой выпуклой попкой, и стройными ногами, и темным треугольником под плоским животиком. Потом реактивная Ирка стала пачками доставать из шкафов одежду, белье, прикладывать все это к Тане и говорить без умолку о моде. Вовка устал стоять и ушел в гостиную посидеть на диване. Но тут вышла Таня. Нагруженная пакетами и поминутно отказывающаяся от них. Прыщи ее сияли ярче прежнего. Вовка нашел в кладовке рюкзак и, набивая туда Иркины подарки, сказал:
     - А рюкзак от меня твоему папе. В походы ходить, за грибами, на рыбалку. Он ведь любит?
     - Полюбит! - уверенно сказала Ирка и крутнулась на одной ножке так же, как крутилась час назад Таня, хвастаясь новой формой.
     Таня ушла, ошеломленная больше чем вчера.
     - Ты знаешь, Вовка, дарить подарки даже более приятно, чем их получать!
     - Особенно, если они не нужны тебе самой.
     Ирка захохотала в голос.
     - Опять журнал "Веселые картинки"?
     Она покивала и шепотом сказала:
     - Она наша!
     - Но лечить ее буду я!
     - Ладно-ладно! Вместе лечить будем! Когда-то Калерия подцепила на Кубе заразу, была вся в прыщах, и отец доставал какую-то специальную косметику.
     - Помогло?
     - Внутрь ушли. Ха, я напишу ему, что у меня возрастные, он что-нибудь пришлет.
     - Хорошо. А я займусь ее глазами. Не знаешь, завтра придет?
     - Не придет, пока все не перемеряет!
     - Папа поможет!
     - Вовка! Не шути так больше. Ладно?
     - Не буду.
     Вечером завтрашнего дня пришла Таня. Как всегда тихая. Поздоровалась, хотя в школе виделись.
     - Ты проходи, раздевайся. Ложись на диван. Прежде, чем начать лечение, я должен тебя осмотреть.
     - Раздеваться? Совсем? Как в поликлинике?
     - Что-то вроде. Я занимаюсь иглоукалыванием, но прежде, чем начать, мне нужно проверить активные точки на чувствительность.
     - Мои?
     - Твои. Не мои же. Или ты стесняешься?
     Таня пожала плечами.
     - Да нет. Все снимать?
     - Все.
     Не торопясь, аккуратно складывая одежду и белье, Таня разделась, легла на диван и раздвинула ноги.
     - Так?
     - Ну, если так тебе удобней:
     - А как удобнее тебе? Если хочешь меня, не стесняйся. Может, раком?
     - Может, позже? Я всего лишь хочу тебя осмотреть.
     - Ну, смотри:
     Через полчаса осмотра Вовка, покалывая иголкой нужные точки, проверил их чувствительность и сказал:
     - С глазами все ясно. Ты когда-то перенесла сильнейший стресс, глазные мышцы перенапряжены, глазное яблоко деформировано, но это поправимо. Пока едет косметика, попробую устранить воспаление на лице.
     - Откуда едет?
     - Из-за границы.
     - Вовка! - она округлила близорукие глаза без очков. - Я же с тобой не расплачусь! Ты же будешь трахать меня за это каждый день по несколько раз!
     И вдруг, сжавшись в комочек на диване, разрыдалась.
     - Таня! Не плачь! Не хочешь, не буду трахать ни разу. У нас это дело добровольное!
     Она замерла, думая, что ослышалась, и подняла на Вовку глаза, полные слез. А глазки-то у нас, подумал Вовка, хоть и близорукие, но красивые.
     Она вытерла слезы обеими руками, и стала одеваться.
     - Валериянки дать? - участливо спросил лекарь.
     - Можно я завтра приду? - надев очки и став обычной Таней, спросила она.
     - Правильно! - заметил Вовка. - Начинать лечение нужно только в хорошем настроении.
     Вечером прибежала Ирка и первым делом спросила:
     - Ну, как? Была? Трахнул?
     - Нет. Похоже, у нас еще одна странная. За лечение и подарки стала предлагать трахать себя по нескольку раз каждый день.
     - Это же хорошо! Я же тебе говорила, что она из наших!
     - Похоже, тут надо не прыщи сводить, а психиатров вызывать. Девочка, кажется, перенесла большой стресс на почве секса. Как ты, как Марка: поговорила бы ты с ней завтра, только не на перемене.
     - Хорошо. А у меня новость! У меня на лобке волосы полезли. Показать?
     - Покажи.
     Ирка задрала юбку и приспустила трусики. Вовка погладил лобок и обнаружил несколько кудрявых волосков.
     - Ну, вот. Теперь девочкой у нас останется только Людка Шенгелия. А твои заросли пора брить.
     На следующий день Вовка зашел сначала на старую квартиру, пообедал и пришел в новую в приятном состоянии духа. Девочки только закончили общаться, Таня лежала на диване, укрытая одеялом и спала.
     Ирка притащила Вовку на кухню и, сделав страшные глаза, принялась рассказывать танины тайны.
     - Слушай, ее папа иногда работает в "ночную" , и она не может спать одна.
     - Значит, я должен спать с ней? То есть, я хотел сказать, у нее дома.
     - Нет. Я подумала, что в эти дни она могла бы спать у нас, вот как сейчас, на диване.
     - Если для нее это важно, то пусть, конечно. Но почему она боится спать одна?
     - Сейчас расскажу! Начну с того, что родителей своих она не помнит. Или не знает. Росла она в детском доме, как мой папа. И все бы ничего, если бы их детдом не ликвидировали, а их не слили с дурдомом. Вот тут-то и начинается самое ужасное. Чтобы слить, всех детей объявили умственно отсталыми. УО - сокращенно. И Таню тоже. В дурдоме содержались разные дети. От чуть-чуть чокнутых до "овощей" , которые ходили под себя. Вот этим "овощам" поначалу доставалось больше всех. Санитары тащили их в ванную, мыли их из шланга, как скотину, а потом, мокрых тащили обратно, привязывали к кроватям и насиловали. Причем санитаров было много, "овощей" - мало. И санитары менялись. Причем они насиловали всех подряд, и девочек, и мальчиков. А когда приехали "свежие" и совсем не дурные, санитары устроили голый праздник, накачали их лекарствами, заставили водить хоровод, а потом выхватывали, тащили по углам и насиловали скопом. А остальные все водили хоровод. Ой, я больше не могу рассказывать, я сейчас заплачу! Они хуже фашистов!
     - И чем кончилось? - мрачно спросил Вовка. - Такое не может продолжаться долго.
     - Четверых расстреляли, троим дали по пятнадцать лет, врачей тоже посадили, а из дурдома сделали простой детский дом. Психических куда-то перевели. Все это было в газетах. Танин папа усыновил ее, то есть, удочерил, а его жена ушла, не захотев воспитывать "такого" ребенка.
     - Да, досталось ей.
     - И ему тоже.
     - Да: какое уж тут зрение. Тут психиатрия чистая. Ну, что же, надо менять направление. Только положительные эмоции. Косметика не пришла?


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: