Рассказ №22680

     И я поняла, на чем зиждется догевское правосудие. На уверенности, что правда восторжествует, потому что солгать судье невозможно. Преступность в Догеве нулевая. Ругаются тоже редко - скажем, разошлись муж с женой во мнениях и, вместо того чтобы хвататься за сковородки, бегут к Лёну. Его решения никогда не оспариваются - ему же виднее. Кого Повелитель сочтет виновным, тот и извинится. Мир и порядок, все довольны и счастливы. Если Повелителя не станет: да они же перегрызутся, как люди!
     
     Тут я вспомнила все похотливые мысли и, густо покраснев, рванулась бежать. Но Лен меня ловко поймал и развернув впился в мои губы долгим поцелуем.
     
     И, хорошенько поразмыслив, я его простила. Зря, наверное.
     
     Глава 16
     
     Я так увлеклась свободным творчеством, что не заметила, как стемнело. Крина предупредительно зажгла и поставила на стол трехсвечный канделябр. Под шелест пламени дело пошло еще прытче. Второе перо сломалось и посадило в центр свитка кляксу. Я не обращала внимания на подобные мелочи - главное, накарябать черновой вариант, а уж в Школе перепишу набело. По горькому опыту я знала - пиши пока пишется, потом может не быть ни времени, ни вдохновения, необходимого даже при ловле блох. Дело спорилось, но не двигалось к концу ни на йоту. Переизбыток вдохновения тоже вреден. В том, что моя курсовая представляет огромный интерес для науки, я не сомневалась.
     Но мне хотелось сделать ее интересной и доступной для широкой публики, поэтому факты частенько перемежались с описанием природы, погоды и моих ляпсусов. К концу третьего свитка (объем курсовой - два) я поняла, что зерно брошено в благодатную почву, которая при правильной культивации может взрастить солидный магистерский трактат. Это нисколько не охладило моего энтузиазма. Отложив перо и разминая пальцы, я погрузилась в сладостные мечты о славе, которая, конечно же, придет ко мне после защиты и опубликования моего пухлого труда. Меня будут узнавать на улицах. Меня будут цитировать наизусть. Меня будут приглашать на международные и межрасовые конференции, а я - отнекиваться со скучающим видом. Помакав перо в чернильницу, я с новыми силами набросилась на прижизненный памятник себе, любимой.
     
     Щеколда скрипнула. Я была так поглощена бумагомаранием, что даже не соизволила оглянуться, поэтому вопрос: "На какой стадии завещание?" - застал меня врасплох. Я не ожидала увидеть Лёна так поздно, а уж сегодня - тем более.
     
     - Да вот, решила наконец взяться за курсовую, - созналась я.
     
     - На какую тему?
     
     Я молча кивнула на витиеватое заглавие.
     
     - В списке использованной литературы первым номером Тюдор Избавитель?
     
     - Да, я сравниваю его наблюдения со своими. Откуда он набрался подобной чепухи? Ни одно из указанных им средств на вас не действует. Да, кстати:
     
     Я размашисто перекрестила собеседника. Он рефлекторно отшатнулся.
     
     "Реакция отрицательная" - пометила я на полях свитка.
     
     - Это еще что за ерунда?
     
     - Безотказный способ. Что там у Тюдора? - Я раскрыла "Кровопийц" по одной из закладок. - "Отскочив, взвыл мерзавец-вампир дико: закрутился на месте, раздирая когтями гниющую плоть свою:"
     
     Он обнял меня и поцеловал в шею.
     
     - А если бы сработало?
     
     - Я бы написала: "Реакция положительная".
     
     Лён небрежно взял один из исписанных свитков, расправил и вчитался. Что не мешало ему залезть мне под блузку и по хозяйски поглаживать набухшие груди.
     
     - Хм, - сказал Лён, покручивая сосок и не отрывая глаз от текста. - Надеюсь, круг читателей ограничен?
     
     - Отдай! - возмутилась я, вырывая свиток. - Это еще черновик.
     
     - Кого это ты называешь "беловолосым упырем"?
     
     - Это первое впечатление! - Защищалась я. - Дальше пойдут факты.
     
     - Так дай дочитать.
     
     - Не дам. Я дальше еще не написала. - Вырываясь из его объятий.
     
     - Так я подожду, - предложил он, осклабившись, как упырь и притянул меня за попу.
     
     Судя по высокому месяцу, было далеко за полночь. Что это ему не спится?
     
     - Я зашел пригласить тебя на Хорошую Ночь.
     
     - Чем же она так хороша? - Тут только я заметила, что улицы кишмя кишат вампирами. Там и сям мигали огни костров, слышался веселый гомон и нестройное пение. Запах жареного мяса и горячего пунша разносился окрест. - В честь чего праздник?
     
     - Я же говорю - Хорошая Ночь.
     
     - И все?
     
     - Ну да. Почему бы не отпраздновать ночь, если она так хороша, как эта?
     
     - А как ее празднуют?
     
     - Как угодно. Пьют, едят, соревнуются, гуляют. Единственное условие - не испортить Хорошую Ночь. Как только у тебя портится настроение, праздник окончен.
     
     Я подумала, что пора спать, но спать не хотелось.
     
     "Почему бы и нет?" - подумала я.
     
     Он без слов прижался лицом к моему животу и задул свечи.
     
     * * *
     
     Теплая ночь засеяла черную пашню неба отборными звездами и терпеливо бороновала ее зубцами рваных облаков. Только-только народившийся месяц вживался в роль ночного светила, и летучие мыши весело трепыхали крылышками, пересекая его отточенный серп.
     
     Нежные ароматы жасмина и шиповника, к которым вскорости примешалась ночная фиалка, заставлял сердце волнующе трепетать в предвкушении романтики. В такие теплые, погожие летние ночи девицы-красавицы, заключенные в тесных стенах родительских дворцов, имеют обыкновение прыгать с балконов в объятья воздыхателей с лютнями. Хорошо, когда на девице пышные юбки - они смягчат удар о землю, если воздыхатель окажется недостаточно расторопен.
     
     - Как вкусно пахнет! - Я алчно принюхалась к светлому дымку, тянувшемуся от длинной ямы с угольями, над которой томилось мясо, нанизанное на тонкие железные прутики с деревянными ручками. Вокруг ямы, перебрасываясь шуточками, толпились жизнерадостные и голодные вампиры - стряпчий не успевал менять вертела.
     
     - По удивительному стечению обстоятельств все маги, посетившие Догеву, были убежденными вегетарианцами, - ядовито уведомил меня вампир.
     
     - А мне плевать, из кого отбивная, - заупрямилась я. - Я хочу есть, и мой растущий организм требует мяса. Если нет куриного крылышка, пусть будет девичье бедрышко. Только прожаренное и не очень жирное. Я постою в тенечке, а ты сходи, попроси немного, тебе должны дать без очереди.
     
     При виде Повелителя, приближавшегося энергичным шагом, разговоры и смешки стихли. Толпа подобострастно раздалась, пропуская Лёна к жаровне. Выглядело это так, словно у питейного заведения материализовался один из богов, оставил громы с молниями на входе и спросил кружку пива и воблу. Каприз божества незамедлительно удовлетворили.
     
     - Девичьи бедрышки кончились, - сообщил Лён, торжественно вручая мне вертел с несколькими кусочками сочного мяса, нашпигованного чесноком и переложенного луком. - Ты не возражаешь против бараньей вырезки? Отлично. А в кармане у меня лежит хлеб. Правда, он там давно лежит: Подержи мою порцию.
     
     Освободив руки, Лён извлек из кармана нечто в тряпице, на которую мы оба воззрились с нескрываемым ужасом. По всей видимости, в далеком прошлом, еще до ледникового периода, этот жуткий блин представлял собой ломоть ржаного хлеба, уже тогда несвежего. Пыль столетий оседала на памятниках искусства, могущественные цивилизации возникали и исчезали без следа, землетрясения, наводнения и пожары периодически наносили урон сельскому хозяйству, а хлеб все лежал да лежал себе в кармане, ожидая звездного часа. И час пробил! Триумфальное явление хлеба народу вызвало самые противоречивые чувства.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать из этой серии:

Читать также: