Рассказ №23625

     Только один раз, она принялась извиваться подо мной всем телом и слабо попыталась оттолкнуть мою голову от своей груди.
     
     - Игорь. . , - с надрывом прошептала она, - откуда в тебе столько гнева? Чем я так тебя обидела? За что ты так со мной? Я же твоя мама. .
     
     Я и сам не знал, почему веду себя с ней так, словно, она дешёвая проститутка. Но это вулкан сейчас бил из меня мощным извержением и я и сам с этим ничего не мог поделать.
     
     Я не хотел этого, но моя рука сама дала ей пощёчину. Не сильно, одними пальцами. Я не хотел делать больно ей, а только показать ей её новое место. Её голова дёрнулась, а на глазах навернулись слёзы от обиды. Мама закусила губку и отвернула голову в сторону, обиженно засопев.
     
     А я схватил её маленькие нежные ручки своими лапами и, вскинув их вверх, прижал их запястьями к дубовой грядушке кровати.
     
     Мой член и так уже был твёрдым, как камень, а теперь, вообще, готов был кончить прямо сейчас от одного только этого вида, - грудь мамы и без восхитительная и соблазнительная, теперь, вслед за плечами, поднялась и выглядела совсем уж неподражаемо.
     
     Я снова принялся мять эти чудесные груди круговыми движениями и целовать. Я больше и не держал её рук, но мама не посмела опустить их.
     
     Было обалденно шлёпать мать по груди, то по одной, то по другой. Её груди чертовски классно и упруго колыхалались и я губами ловил соски.
     
     Наконец, я наигрался с её грудью, по - моему, для мамы это было большим облегчением.
     
     Я снова схватил её лодыжки и развёл её ноги ещё шире в стороны.
     
     Она покорно дала мне это сделать, согнув свои ножки в коленях.
     
     Я гладил эти ножки, мял стройные бёдра, сжимал ягодиц. Уже совсем не грубо.
     
     Иногда, я наклонялся и грудью ложился на измученную грудь мамы и страстно целовал её в губы долгими поцелуями. Наши языки переплетались змейками. Да, она отвечала мне! И при этом, она смотрела мне в глаза грустным и нежным взглядом.
     
     -Бедный мой мальчик. . - снова шептала мама, - бедный мой. .
     
     Её руки нежно гладили мои волосы и плечи. Но это не были ласки возбуждённой женщины. Так гладит мать своё драгоценное чадо, когда утешает или жалеет его. Чёрт, я тут с ней такое вытворяю, а она меня ещё и жалеет? Я бы больше её понял, если бы она сейчас наорала на меня или навешала пощёчин.
     
     Я покрывал поцелуями и ласкал руками всё её тело, живот, бёдра, ноги. . В конце концов, бесцеремонным, эдаким хозяйским жестом, я задрал ей ноги, так что её коленки упёрлись ей же в грудь и с жадным упоением припал к её киске. .
     
     Тёплая, мягкая, нежная, женская пизда...
     
     О, как я мечтал о ней весь этот год! Вот без чего я чуть не рехнулся на этом проклятом острове. Дьявольский кусочек женского тела, без которого любой мужик звереет и сатанеет, дай только время. Правда, мамина киска была сухой, но я собирался это исправить.
     
     Я нежно принялся посасывать её клитор, помогая себе языком, пальцами осторожно лаская нежные розовые губки.
     
     Мама безропотно принимала мои ласки. Я ощущал её запах, её вкус. . И они были бесподобными для меня.
     
     Я засунул язык глубоко в её дырочку, как можно глубже, и долго играл им там, пока не почувствовал, что потихоньку её киска наполняется любовными соками.
     
     Теперь пришёл черёд моих пальцев. Сначала один, потом два. Я медленно погружал их в самую глубину маминой женственности, преодолевая лёгкое сопротивление. И потом, долго вот так медленно трахал её своими пальцами, пока в это время с большим удовольствием вылизывал и целовал лепестки её губок и клитор. Остановился я только тогда, когда мои пальцы были уже мокрыми от её соков.
     
     Мамины бёдра тихо подрагивали. Если она думала, что я буду трахать её насухую, а она даже не возбудится, типа просто исполняет свой "материнский долг" , глядя в потолок, то она весьма ошибалась. Гораздо приятнее трахать мокрую возбуждённую киску.
     
     Я снова встал на колени. Тело матери, доступное, полностью мне подчинившееся, вот оно, передо мной.
     
     Властным жестом я снова раскинул в стороны её ноги. Раздувшаяся головка моего члена упёрлась прямо в губки маминой киски. Божий гром, в общем-то, за окном не грянул, но я всё - равно в нерешительности замер. Вот она последняя грань. Невидимая черта, за которой только бездна страшного и упоительного греха.
     
     Мама почувствовала моё колебание. Приподнявшись на локтях, она жалобно, с немой мольбой в глазах, смотрела на меня.
     
     - Игорь. . Хороший мой. . , - чуть не пискнула она, - мы ещё можем остановиться. . Сынок. .
     
     Сквозь пелену желания тонкий голосок разума кричал и разрывался во мне. Он призывал, нет, он приказывал, - беги!!! Прямо сейчас!! Встань и беги!! Не смей преступать эту черту!!!
     
     С отчаянием я посмотрел прямо в глаза матери:
     
     - Мама!! , - едва не выкрикнул я, - господи, наори ты на меня!!! Ударь меня ногой!! Скажи, что-нибудь про отца!! Ты же моя мать!! Останови меня!!
     
     Слёзы брызнули из её глаз. Она только замотала головой.
     
     - Нет. . Нет. . Игорь. . Ты меня возненавидишь!! Я готова ради тебя на всё!! Но решать тебе!! Только тебе!! Я могу только просить тебя. . Господи, Игорь, и я прошу тебя, - одумайся, остановись!!
     
     Я вздохнул:
     
     -Этого мало, мама: Ведь я не хочу останавливаться. .
     
     Не отрывая своего взгляда от её глаз, заплаканных, полных грусти и печали, я медленно положил её ножки себе на плечи. .
     
     - Мама, моя мамочка. .
     
     - Игорь, нее-еет. . , - её рука вцепилась в немом ужасе в моё плечо, царапая маникюром кожу.
     
     Мои бёдра плавно качнулись вперёд. . Я вошёл в неё сразу весь целиком, погрузившись до самого конца в свою родную мать. По самые яйца, как говорится. Навалился на неё всем телом, вминая в постель. Так что кровать жалобно заскрипела. И замер, в трепете от свершившегося и обуреваемых меня чувств.
     
     - Игоорььь. . - шёпотом полным отчаяния протянула мама.
     
     Какое-то время мы лежали вот так вот, глядя в глаза друг другу, связанные друг с другом уже теперь не только узами матери и сына. Её киска, мокрая и разгорячённая моими ласками, нежно пульсировала вокруг меня. Мой член упирался во что-то тёплое и мягкое. Я думал, что киска женщины трижды рожавшей должна быть больше. .
     
     - Я люблю тебя, мама, - тихо сказал я ей. Мои бёдра медленно качнулись, раз, другой. Возбуждение быстро вновь охватило меня с головой всего без остатка.
     
     Не помня себя, уже и не думая, что эта женщина моя мать, я с силой яростно таранил её нежное естество. Нет, мы не занимались любовью, -нежно и ласково, как может быть следовало это делать матери и сыну, ублажающих друг друга. Для этого я слишком сильно был возбуждён.
     
     Отдавшись своей страсти, уже не думая ни о чём, я трахал её, свою мать, драл. Грубо драл её, как разъярённый голодный зверь, драл как какую-то дешёвую шлюху. Да именно так, словно, вообще она не человек, а кукла, специально для ебли и созданная, чтобы её вот так вот трахали, ебали, без оглядки на её чувства и ощущения.
     
     Видит бог, у меня никогда не было на мать обиды иди желания её унизить или за что-то поквитаться. Но что-то просто перемкнуло в моей голове. Ну, не мог я быть сейчас ласковым с ней, целовать, шептать на ушко нежные слова. . А иметь её только вот так, как последнюю шлюху. Я чувствовал, стоит хоть на миг, проявить к ней толику нежности и она тут же в голос расплачется из-за своего клятого "материнского долга". И тогда хренов червь совести сгрызёт меня прямо здесь в этой постели.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: