Рассказ №8114

     Бабаков жестом придержал Тихомирова, неторопливо взял сразу две остатние розги со стола и, сложив их в ладони, замахнулся, занеся руку далеко за спину. Хлестнул же - нарочито вяло, почти что ласкающее. И замер.
     
     Коля недоуменно повернул голову:
     
     - Ну?
     
     - Гну! - хмыкнул майор. - Двадцать один. Очко. Поздравляю с победой.
     
     - Да иди ты со своими шуточками!
     
     - А я не шучу! - серьезно ответил Бабаков. Он подобрал со стола листок и поднес его к Колиным зеленым глазам "информативной стороной". - Двадцать, как видишь. Дядя Олег не обманывает. На больше - не нашалил. А получил - двадцать один. Ну и хорош!
     
     Паренек продолжал висеть, уцепившись за край стола. Его хмурое лицо выражало недоверие.
     
     - Вставай! Одевайся! - прикрикнул на него майор. - Свободен! ... как остров Куба:
     
     Коля поднялся с пола.
     
     - Ему бы одеколоном протереть: это самое: - заботливо заметила Елена. Она словно впервые смутилась Колиной наготой и не сумела назвать задницу задницей.
     
     - Водка есть, - капитан Тихомиров плеснул себе из бутылки на заскорузлую ладонь, припечатал ее к иссеченным, кровящим мальчишеским ягодицам и растер без особой деликатности.
     
     Коля взвыл:
     - Ыыыыы: - а совладав с мукой, натужно осведомился: - И давно это у тебя, капитан?
     
     - Что?
     
     - Пацанов за жопу хватать!
     
     Оба офицера миролюбиво рассмеялись. Бабаков объяснил:
     - Да это ж наша работа - таких как ты за жопу хватать!
     
     Когда юный преступник, обретший свободу, удалился, а вскоре вслед за ним - и Елена, когда Бабаков с Тихомировым снова остались одни, майор обратился к подчиненному:
     
     - Ну и чего скажешь?
     
     - На предмет?
     
     - Правду в статьях пишут, что порка - это чего-то такое сексуальное?
     
     Тихомиров пожал плечами:
     - Хуй знает. По мне - так нифига. Что дубинкой ебашить, что вот сейчас: Помнится, когда в ОМОНе работал:
     
     - То есть, совсем ничего не почувствовал? - перебил его Бабаков. И поспешно добавил: - Вот и я тоже! Хуйню в статьях пишут!
     
     ***
     
     Паренек в зелено-болотной мешковатой куртке и линялых свободных джинсах одиноко брел по ночной пустынной улочке. Иногда он досадливо кривился, когда ткань трусов терлась о невидимые миру полосы на телесной мягкой ткани.
     
     За спиной послышался шум легковой машины. Она приближалась. Подкатила вплотную, поравнялась с беспечным, ничего не замечающим ночным пешеходом. Какое-то время кралась рядом, почти что касаясь зеркалом его локтя. И лишь когда машина потребовала к себе внимания клаксоном - парень соизволил повернуть голову.
     
     За рулем новенького "Гольфа" сидела Елена Панарина. Стекло было опущено. Инспектора по делам несовершеннолетних и самого "проблемного" ее питомца разделяли какие-то полметра: Коля шагал по левой стороне, а улочка была односторонняя.
     
     - Признайся, Коля Лакки, - с демонической насмешливостью сказала Елена, - а ты очень смутился, что я тебя голеньким видела?
     
     - Охуенно: - буркнул Коля. И встал. Машина тоже остановилась.
     
     Какое-то время они смотрели друг на друга неотрывно, меряясь взглядами: Колин малахит против Елениной бирюзы, что тверже. Наконец, Коля проворчал:
     - Ну чего, так и будем глазки строить? Или кто-то на СВОЕ место жопу перетащит?
     
     Елена фыркнула - "Ну и хам ты: " - однако ж перебралась через рычаг передач на пассажирское сиденье. Коля, с осторожностью, стараясь не ерзать, устроился за рулем.
     
     - Больно? - участливо спросила Елена.
     
     - Терпимо: - глухо отозвался Коля. Достал сигарету, закурил. Прихлопнул свою дверцу - и газанул, с пробуксовкой, с ревом.
     
     - Ну не надо лихачить! - взмолилась Елена, отлепившись от обивки дверцы после поворота на проспект.
     
     Коля скосил на пассажирку надменно-насмешливый взгляд:
     
     - Поучи отца!
     
     - Поучишь его: замминистра: Слушай, ты хоть алкоголя не употреблял сегодня?
     
     - Если водочный компресс на жопу не в счет - то нет.
     
     Елена задумалась. Тоже закурила. Машина летела в воздушном коридоре, мимо эфемерных витрин и фасадов домов, похожих на голограммы, сквозь оранжевое марево аргона. "Аргонавт хренов!" - подумалось Елене. Вслух она спросила:
     
     - Ко мне?
     
     Коля помотал головой.
     
     - А куда?
     
     - Узнаешь.
     
     Елена пожала плечами. Помолчала, завороженная этим полетом сквозь сытую светом московскую ночь, шуршанием шин по влажному после недавнего дождя шоссе, красноватым мерцанием габаритов редких попутных машин, чьи фары вскоре истаивали в зеркалах "Гольфа":
     
     - Ты очень эротично считала! - сказал вдруг Коля. - Правда. Я аж заслушался.
     
     - Да ну тебя! Я, между прочим, переживала за тебя. Честно.
     
     Коля чуть сбавил скорость, состраиваясь к поворотному ряду, осклабился, глядя на спутницу:
     - Не пизди! Переживала она: Тащилась ты! Что я тебя, не знаю? Все вы садистки. Дай только позырить, как пацана мучают.
     
     Несмотря на категоричность обличений, тон его был не слишком сердитый. Скорее - понимающий.
     
     Елена высунула руку в окно, стряхнула пепел. Миролюбиво предложила:
     
     - Ну хочешь - ты меня выпори. Будем в расчете.
     
     - Не будем! - хмыкнул Коля. - Тебе это нравится, а мне - не дофига! - вырулив на Садовое и снова набирая прыть, он ожесточился в тон движку: - Хотя, конечно, выпорю. Еще как! Ох, почешу я сегодня ремень о твою ненаглядную розовую попку! Фиолетовой будет, в крапинку, ага?
     
     Елена потупилась, будто впервые уличенная в своем диковинном пристрастии.
     
     - Но сначала у нас другое, - сказал Коля, подлетая к Петровке. Притормозил, свернул. - Сначала ты проигрыш свой искупишь.
     
     - В смысле? - не поняла Елена.
     
     - Пфф! - сказал Коля. - Девичья память, ага? Какой уговор-то был? Я угоняю вашу тачку, попадаюсь, - но отмазываюсь вчистую, используя свое обаяние, тонкий психологизм и охуительные дипломатические способности:
     
     - По-моему, ты кое-чем другим отмазался, - с немного виноватой улыбкой возразила Елена.
     
     - А не ебет, подруга! Главное - тебе впрягаться не пришлось. Тем более - папику своему звонить. Так что - "вдень цак, родная, и не выпендривайся!" И сейчас ты покорно и безропотно исполнишь самое безумное мое желание!
     
     Он припарковался напротив серо-бурого здания, похожего на притопленную в асфальт огромную римскую пентеру, только что без мачт и весел. Корма пентеры разверзалась просторным балконом с четырьмя незатейливыми колоннами не то дорического, не то "фаллического" ордера. Людям же осведомленным - в этих колоннах виделся прежде всего ордер на арест:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: