Рассказ №8138

     - Капитан! - Коля Лакки осклабился в привычной манере. - Где я - и где правозащитники? Никуда я не побегу. На пацана отвечу!
     
     - Серьезная клятва! - без иронии подтвердил Бабаков. Обратился к коллеге: - Когда Коля так говорит - он слово держит.
     
     Встал, прошелся по кабинету. Оказавшись рядом с преступником, ухватил его за плечо:
     - Ну что, рыжая бестия? Может, впрямь, всыпать тебе горячих - да отпустить? На этот раз? Или все-таки - в ИВС, по закону?
     
     Коля, совсем уж пунцовый, обреченно вздохнул:
     - Не надо по закону! - все-таки нашел в себе силы усмехнуться: - Готов понести наказание на месте!
     
     Бабаков раскинул руки:
     - Ладно, раздевайся.
     
     - Совсем? По спине, что ли, пороть будете?
     
     - Нет, - ответил Бабаков. - Пороть мы будем по жопе. Но ты раздевайся догола, для пущего воспитательного эффекта.
     
     Он явно что-то задумал. Коля Лакки, пожав плечами, принялся стаскивать с себя одежду, кидая вещи в кресло. Через минуту он стоял посреди кабинета в первозданном облике. Нагая белизна его кожи ныне была прикрыта лишь веснушками и родинками, обильно разбросанными по телу.
     
     - Мне куда-нибудь лечь? - с неловкой ухмылкой спросил он.
     
     - Погоди. Пока - вот так и стой. Лицом к двери, руки по швам, - майор Бабаков подошел к столу, потянулся к телефону - и тот вдруг сам зазвонил.
     
     - Да?
     :
     - Подопечный твой? У нас, у нас.
     :
     - Воспитываем. По-свойски.
     :
     - Как? А ты в гости заходи, посмотришь.
     
     Положив трубку, улыбнулся Тихомирову:
     - Прикинь, я только собирался Ленку пригласить - а она сама проявилась. Беспокоится, как тут у нас ее: питомец, - он повысил голос: - Слышишь, Коля! Старший лейтенант Панарина Елена Георгиевна - о тебе беспокоится. А ты ее подставляешь. И потому - она тоже будет присутствовать при экзекуции. Пусть видит, как ты, голый и жалкий, извиваешься под розгами, да визжишь и молишь о пощаде! Она столько от тебя хлебнула, что заслужила право на такое шоу!
     
     Коля Лакки ответил не оборачиваясь, с отчасти вернувшимся шалым высокомерием:
     - Пощады просить - это хуй дождетесь!
     
     - Нда? Отчего же? Попросишь - пощадим: - Бабаков на пару секунду задумался, что-то прикидывал в уме. И выдал условия экзекуции: - Давай так! Вот я сейчас напишу на бумажке число. Это - число ударов, которые, на мой компетентный взгляд, заработала твоя ушлая и насквозь криминальная задница. Ты его знать не будешь. Но можешь в любой момент сказать "Стоп!" И сечь тебя перестанут. И мы посмотрим на эту бумажку. Если ты уже столько получил, сколько там обозначено, - гуляй, свободен. А нет - в камеру. Идет?
     
     Бабаков заметно вдохновился своей творческой затеей. Возможно, под этим казенным пиджаком пропал выдающийся организатор детских утренников: где-нибудь в Англии времен Чарльза Диккенса.
     
     Коля нахмурил свое легкомысленное веснушчатое лицо. Уточнил:
     - А если вы там, тысячу, скажем, нарисуете?
     
     Бабаков развел руками и добродушно пробасил:
     - Что мы - звери, что ли? Нет, меньше сотни - точно.
     
     Послышался деликатный стук в дверь.
     - Войдите!
     
     Вошла молодая женщина. На вид - вовсе девушка, немного за двадцать, хотя строгая форма старшего лейтенанта прибавляла ее облику зрелости. Но при этом - нисколько не скрывала форм самой девушки. А они были впечатляющими. Тонкая, осиная талия, убийственная для слова "целибат" в голове священника. Высокая упругая грудь, от вида которой и под епископской митрой взметнутся нечестивые мысли, и это будет не единственное, что взметнется у епископа. И такие изящные ягодицы, чья безупречность лишь подчеркивалась форменной юбкой, что даже лик самого благочестивого кардинала зарделся бы в тон облачению. В довершение портрета, девушка была жгучей брюнеткой с демонически красивым смугловатым лицом и выразительными глазами редкой, "каннской" лазурности.
     
     Когда она вошла, несчастный преступник невольно прикрыл свой срам. Но майор Бабаков был неумолим.
     
     - Команда была - руки по швам! - рявкнул он. - Пусть Елена Георгиевна видит все - и пусть тебе будет стыдно перед ней! - и уже гостье: - Лен, прикрой дверь и поверни там ручку.
     
     Старший лейтенант Панарина усмехнулась с задорным холодком:
     - Ну что, засранец, попался? Влип уже по-настоящему?
     
     Пристыженный Коля молчал.
     
     - Ага! - подтвердил за него Бабаков. - И влетит ему не по-детски:
     
     Он распахнул окно, в кабинет ворвались прохладный вечерний ветер и напруженные ветви вербы, давно ломившиеся в стекло и лишь ждавшие, когда их впустят.
     
     - Вот и сгодилось это чертово дерево! - сказал капитан Тихомиров.
     
     Бабаков немного повозился с настырной вербой и пожаловался:
     - Прутья гибкие, не ломаются. Ножик бы?
     
     - В кармане куртки, - подал голос приговоренный, силясь сохранить остатки невозмутимости.
     
     - Охуеть! - поразился Бабаков, щелкнув выкидным лезвием. - Охуеть, как Митрич задержанных досматривает! А ствола у тебя, случаем, нет при себе?
     
     - Нет. И ножик - так, игрушка.
     
     - Ну, игрушка не игрушка, а остренький, - оценил майор, быстро нарезав с полдюжины прутьев, по метру каждый. - Так! Поворотись-ка, сынку!
     
     Коля развернулся.
     
     - Подойди к столу.
     
     Коля подошел.
     
     - Значит, начинаем утреннюю гимнастику! - ухмыльнулся Бабаков. - Первое упражнение. Возьмись двумя руками за край. Отступи на пару шагов и ляг грудью на стол. А потом отступи еще - и повисни на руках. Корпус держать прямо.
     
     Паренек послушно исполнил предписание милиции, и его худое мальчишеское тело распростерлось диагонально над полом.
     
     - Молодец! - похвалил Бабаков и кивнул капитану Тихомирову: - Ну что, бери прут, Антон, да и поехали?
     
     Громко обратился ко всем:
     - Напоминаю: драть мы будем, пока пацан не скажет "хватит". Игра у нас такая. В "очко". И его окрестности:
     
     Капитан Тихомиров гыгыкнул "в полглотки", сдерживаясь при даме.
     
     - А если он сразу скажет "хватит"? - полюбопытствовала Елена.
     
     - Есть риск в тюрьму угодить. Все дело - в волшебной цифре, - Бабаков указал на листок, лежавший как экзаменационный билет, заветным номером к столу.
     
     Тихомиров, приняв розгу, помахал ею, извлекая из недовольного воздуха злобный свист. Потом, почувствовав прилив воспитательного инстинкта, пощекотал кончиком прута рыжеватые Колины вихры. Осведомился:
     
     - Что, уже страшно?
     
     Тот поворотил страдальческое лицо:
     - Командир, ближе к теме!
     
     - И то верно, - Бабаков, встав по другую сторону от разложенного навесу голого мальчишки, кивнул Елене: - Ты считать будешь. Вслух.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: