 |
| |
| | Ощущая запах маминой мокрой пизденки, Даня отвлекся, он даже попробовал языком поводить по трусикам там, где сквозь них просвечивала слегка волосатая промежность, слушая жаркие мамины стоны. Он не сразу почувствовал как к вялому члену Сани, который и не думал покидать облюбованную пещерку, настойчиво присоединяется сильно стоящий член Макса. Но стоило только проникнуть головке, как Даня вскрикнул и чуть не потерял сознание от невыносимой боли, чувствуя, как из глаз брызнули слезы, не теряя времени Макс, сразу вошел на всю длину и стал двигаться, не сильно заботясь о криках жертвы.
- Как она кричит! - Саня упивался болью их девочки, очень быстро возбуждаясь и двигаясь вразнобой с другом, отчего ощущения были намного ярче.
Мама сильнее вжала его лицо в свою промежность и принялась елозить им там, стараясь получить удовольствия и себе.
- Я вся горю от возбуждения и желания глядя как твою попку трахают сразу два члена, милая ты великолепна!
Даня мог лишь стонать в ее промежность, изредка высовывая язычок и поглаживая им трусики, но все его чувства были сосредоточены в дырочке безжалостно терзаемой сразу двумя членами. От того что они двигались да еще и по-разному, а не одновременно боль на удивление очень быстро прошла оставив после себя сладкое чувство небывалого растяжения попки, только по ногам текло что-то неприятно липкое.
- Мне еще никогда не было так хорошо Макс!!! Думаю, я еще не один раз захочу трахнуть нашу прелестную сосочку! Хотя мне бы больше понравилось слушать ее протестующие крики и держать ее вырывающиеся ручки и ножки!
- О даааа! Я с тобой Саня!
Балансируя на грани между реальностью и уже третьим оргазмом, Даня не слышал их слова, продолжая дрочить себя снова и снова и чувствуя, что готов опять кончить. Неожиданно в стенку его попки ударила мощная струя спермы, и Макс захрипел, чуть ли не падая, почти сразу за ним кончил и Саня, выпустив свою не менее мощную струю, от которой кончил Даня, он все же испачкал грудь насильника и без сил рухнул поверх него.
- Отличная попка! - грубо толкая с себя Даню, резюмировал Санек и поднялся в очередной раз, присосавшись к бутылке пива, затем он не замечая измазанной в сперме груди, быстро оделся. - Я уже без сил на сегодня сладенькая! До новой встречи, я на улице Макс.
- Ага - с трудом поднимаясь на ноги Макс, тоже много выпил, стараясь отдышаться. - Эй, шлюшки мы еще встретимся и не раз, а теперь нам пора.
Когда они с мамой остались одни, она прилегла на матрас рядом с полубессознательным сыном.
- А теперь я хочу наказать тебя лично.
Даня открыл глаза и вгляделся в развратную позу мамы, сейчас она одной рукой поглаживала свою грудь, а второй ласкала промежность, отодвинув трусики и тихонько постанывая. Несмотря на всю усталость, ее вид очень возбудил Даню, он придвинулся к ней, рассматривая ее пизду вблизи, ведь никогда прежде ему не удавалось разглядеть, что же там, у девочек между ног, а очень хотелось. Интуитивно он дотронулся пальчиком до бугорка, торчащего из истертых складок влагалища, мама дернулась, застонала и повернулась на спину, бесстыдно раздвинув ноги.
Даня устроился между ее ног и, дотронулся до горошины язычком, очень надеясь, что мама его не остановит, а позволит продолжить трогать себя. По ее стонам он понял, что делает все правильно и принялся нежно, но настойчиво лизать ее киску глядя на ее реакцию и лицо. Он облизал всю ее пизду и дырочку, вызывая больше маминых стонов и возбужденно лаская свой стоявший член. Пока она не вскрикнула и не забилась в оргазме, с силой вжимая его лицо в свою промежность, от этого кончил и Даня, с трудом переведя дыхание.
- Мама идем домой - предложил он все еще лежа на мамином животе и наслаждаясь близостью ее голого тела.
- Идем девочка моя. | | |
| |
|
| |
| | Не задерживая больше взгляд на хрупкой фигурке девушки, мужчина повернулся к испуганно кутавшейся в занавеску Татьяне. - А тебе кто разрешил вставать, сучка? Леночка вздрогнула, потрясенная внезапной грубостью незнакомца. - Была команда сосать, шлюха - безжалостно продолжал мужчина. "Сосать" , "шлюха" - молодая девушка почувствовала, как ее ноги подгибаются от испуга. - Ну! - незнакомец впервые повысил голос. Женщина в углу едва слышно залепетала: пожалуйста: господин: пожалуйста: Леночка открыв рот смотрела на происходившую борьбу. Кто этот незнакомый мужчина и почему тетя позволяет ему так с собой обращаться? По щекам Татьяны текли слезы, она явно была в трансе от происходящего. Но мужчина и не думал выпускать ее из тисков своей воли. - А ну вылазь я сказал! Униженная женщина мучительно медленно расставалась со своей эфемерной защитой, обреченно выпуская из рук занавеску. | | |
| |
|
| |
| | Приоткрыв глаза, я просто обалдел - мамочка Стаса стояла на коленях прямо на его кровати и, наклонившись и подняв круглую попу, делала ему минет, а он так сладко охал. Вот он взвыл чуть громче, да и его мамочка выгнулась вся, находясь в позе "рачком", платье на ней задралось немного выше талии. Видок был ещё тот и я сильно возбудился. Он сейчас кончает от её ротика, понял я. | | |
| |
|
| |
| | На этот вопрос я не ответила, а просто легла между его ног и взяла в рот головку его члена. Она была горячей и слегка солоноватой от выделений смазки. Я обхватила его член губами и начала постепенно двигать головой. Ярослав закатил глаза и откинул голову назад, придерживая меня за мои тëмные прямые волосы, достающие до ягодиц. Я двигалась медленно и неглубоко заглатывала, поэтому через пару минут Ярослав просто взял мою голову и насадил полностью на свой член. Я поперхнулась, и начала задыхаться, он этого не заметил и продолжал трахать мой ротик. Чтобы получить доступ к воздуху я что есть силы сжала его яички. Он застонал и посмотрел на меня, увидев что я задыхаюсь Ярослав отпустил мою голову. Я перевернулась на живот и стала на четвереньки, чтобы перевести дыхание. Он подошëл ко мне сзади, сжал мои булки в своих руках и попытался войти в меня. Но у него не получилось, так как моя киска была уже сухой. Тогда Ярослав лëг между моих ног на спину, под моим тазом и я села на его лицо. | | |
| |
|
Рассказ №17037
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 27/08/2024
Прочитано раз: 39024 (за неделю: 31)
Рейтинг: 65% (за неделю: 0%)
Цитата: "Она скинула с себя все платья и осталась в одной батистовой рубашке. Но вот и батист сполз с ее плеч и грудою упал у ног, обнажив роскошное тело. Налюбовавшись вдоволь своими чудесными формами, игуменья придвинула кресло и опустилась в него, слегка расставив ноги. Брызнув духами, она расчесала шелковистые волосы около губок и, откинувшись на спинку кресла, замерла, томясь ожиданием сладострастных минут...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Пожилая монахиня, нервически дрожа, обнимает в тени молодую хорошенькую инокиню и, запустив к ней под мантию свои костлявые руки, мнет ей с трепетом груди, потом, двигаясь дальше по животу, щекочет пальцами еще девственные губы, окруженные вьющимися волосами первой молодости. Она дрожит, и сладострастная слюна течет между губами. Молоденькая монахиня млеет, судорога схватывает ей ноги, глаза дико блестят... Пальцы старой монахини, проскользнув между губ, погружаются дальше и щекочут внутренние стенки влагалища. Инокиня прерывисто дышит, спазмы сжимают ей горло и наконец, откинув голову, она замирает...
В двери кельи щелкнул ключ. Вошла игуменья. Несмотря на мрачный костюм, она выглядела вполне красавицей: рослая, с высокой грудью, правильными чертами лица и чудными голубыми глазами. Без сомнения, в свете, в миру, она была причиной многих взглядов, вздохов и даже слез молодых и зрелых мужчин.
Но теперь все кончено. Войдя в келью тихой поступью, она перекрестилась, зажгла восковую свечу и стала разоблачаться. Оставшись в одной сорочке, она чуть приспустила ее. Пара розовых, упругих грудей, как бы освободившись от давления невидимой руки, выглянули в разрезе рубашки, дразня своими сосками.
Немного постояв, игуменья придвинула мягкое кресло к столу, поставила свечу и уселась, смотрясь в зеркало. Прищурив глаза, она распалила свое воображение, как бы со стороны любуясь собой. Ей это помогало упиваться опьяняющими минутами...
Тонкий пальчик коснулся розовых губок... и улыбка удовольствия пробежала по лицу сидящей. Поласкав себя минуты две, она взяла подушечку и, прикрепив к ней в совершенстве сделанный резиновый мужской член, стала дразнить им губки. Дыхание ее сделалось учащенным, конвульсивное подергивание промежности указывало на приближение наиболее сильного момента возбуждения. Монахиня быстро прижала к себе подушечку с членом и замерла...
Быстро двигалась подушечка - то придвигаясь плотнее к нежным губкам, то отдергиваясь от них. Монахиня прерывисто дышала и подскакивала на кресле. Лицо разгорелось, глаза подернулись влагой и полузакрылись... Еще момент - и голова ее откинулась назад, глаза совершенно закрылись, а тяжелая русая коса упала на пол...
... Поодаль, за храмом, в нише каменной ограды приютилась беседка. Лунный свет струйками падает сквозь листву и круглыми пятнами играет на широкой скамье. Две монахини сидят на скамье, плотно прижавшись друг к другу. Одной на вид лет восемнадцать, другой - за двадцать. Младшая - блондинка, рослая девушка, с высокой пышной грудью, с нежным цветом довольно приятного лица. Красивые линии талии, расширяясь у таза, образуют нежный перегиб. Другая, постарше - среднего роста, имеет немного бледноватое, с открытым лбом лицо. Блестящие, черные как смоль глаза выдают южную натуру, натуру страстную.
Она возбуждена близостью с подругой и лунным светом. Поднятый подол черного покрывала соблазнительно открывает ее полные, бело-розовые ляжки. Она держит на коленях блондинку. Светлые волосы блондинки, играя тенями, волной ложатся в промежности. Обняв правой рукой ее талию, черноглазая погружает палец в ее роскошную растительность.
Блондинка, слегка нагнувшись, улыбается и, в приятной истоме согнув руку, ласкает горячей ладонью ляжки подруги, при этом дрожит и радостно целует ее шею.
- Душечка, сильней, сильней! - шепчет она, быстро ерзая на коленях южанки. Та ускоряет движения руки, блондинка млеет... словно ток пробежал по ее телу. Вздохнув, она замирает в объятиях подруги...
... Вдруг по ограде, ярко блестевшей при лунном свете, промелькнула тень. Какая-то монахиня в покрывале проскользнула на боковую тропинку, едва приметную для глаза. Она быстро спустилась по отлогости и села в тени кустов.
Прошло минут десять. В ночной тишине послышался хруст веток. На тропинку легла тень. Кто-то шел со стороны оврага. Монахиня поднялась и стала прислушиваться. Шаги приближались.
- Семен Петрович, это вы? - тихо спросила она.
- Я, - послышался мягкий тенор.
- Идите сюда.
Из-за кустов выступил высокий мужчина и скрылся в тени развесистого дуба, очутившись, таким образом, рядом с инокиней.
- Что это вы так поздно? Мать Митрофания из себя выходит.
- Бес попутал, совсем забыл, что сегодня моя очередь.
- Ну уж и мать Митрофания! Черт сидит у нее между ног, так и не терпится! - продолжала инокиня. - Нате, надевайте!
Мужчина надел монашескую мантию и закутался в нее.
- Идем! - сказала инокиня и взяла импровизированную монахиню за руку.
Они выбрались из-за кустов и пошли по тропинке. Инокиня пододвинулась к мужчине.
- Семен Петрович! - жалобно заговорила она. - Семен Петрович!
- Что такое?
Монахиня прижалась к нему:
- Уж будьте добры, ради бога... - и она просунула руку ему под мантию.
- Ну уж нет! - сказал он, отстраняя руку монахини. - И с одной игуменьей будет достаточно работы, а тут еще и тебя ублажать. Так вы, пожалуй, все сбежитесь ко мне. Нет, слуга покорный! Ищите другого...
- Ей-богу, не могу выдержать, Семен Петрович.
- Ну, возьми потычь пальцем. Аль не хочешь?
Они вошли в тень зеленого купола. Инокиня быстро подняла подол и, схватив в объятия Семена Петровича, терлась передом об его ляжку.
- Душечка, голубчик мой, соколик... Ну, сделай милость, - молила она задыхающимся голосом.
Семен Петрович задрожал. Монахиня быстро полезла ему под мантию...
- У, какой славненький! - залепетала она, держа в руке горячий член Семена Петровича. Прикоснувшись к нему передом, она вложила его себе между ног.
Семен Петрович немного присел. Монахиня быстро задвигала передом, охватив руками его спину.
- Еще, еще... сильней, голубчик! - Внезапно член выскочил. Семен Петрович торопливо запахнул мантию.
- Что же вы, Семен Петрович? Еще, хоть немножко, голубчик мой. Сзади уже заодно. Сделайте милость... - И монахиня, подняв рубашку, обернулась к нему задом. Две упитанные половинки бело засветились в темноте.
- Ну, где же там? - прошептал Семен Петрович.
- Здесь, здесь вот... - монахиня, просунув руку между ляжек, дрожа, сунула в себя член. - Ох, хорошо! Вот так. Ой, как хорошо! - млея при быстром ерзании Семена Петровича по ее задней части и наслаждаясь минутой сладострастия, шептала она.
- Ну, довольно! - сказал Семен Петрович, застегивая брюки и закрываясь в мантию. Монахиня же, опустив подол и обняв Семена Петровича, покрыла его лицо поцелуями.
- Ну, будет! - сказал тот. И они пошли дальше...
... Мать Митрофания только что отпила чай. Отправив свою поверенную в сад повстречать и провести в покои Семена Петровича, она, неслышно шагая по мягкому ковру, подошла к зеркалу и стала снимать монашеское одеяние. Это была рослая брюнетка с едва заметной проседью. Греческий нос, тонкие брови и бархатистые черные глаза сохранили всю прелесть, несмотря на лета.
Она скинула с себя все платья и осталась в одной батистовой рубашке. Но вот и батист сполз с ее плеч и грудою упал у ног, обнажив роскошное тело. Налюбовавшись вдоволь своими чудесными формами, игуменья придвинула кресло и опустилась в него, слегка расставив ноги. Брызнув духами, она расчесала шелковистые волосы около губок и, откинувшись на спинку кресла, замерла, томясь ожиданием сладострастных минут.
В дверях раздался стук. Игуменья вздрогнула. Стук повторился четыре раза и чей-то голос произнес:
- Во имя Отца и Сына и Святого духа...
- Аминь! - ответила она.
Портьера раздвинулась, и на пороге показалась фигура Семена Петровича, закутанного в черную мантию.
- А, Семен Петрович! - расслабленным голосом произнесла игуменья, не изменив своего положения. - Здравствуйте! Что так поздно?
Семен Петрович подошел и поцеловал полную грудь игуменьи.
- Здравствуй, мать Митрофания! Задержали. Насилу выбрался.
- А кто задержал? - лукаво спросила она. - Уж не барынька ли какая? И тонкая усмешка пробежала по ее губам.
- О, нет. Брат приехал из Москвы, - ответил Семен Петрович, скидывая верхнюю одежду и оставаясь в одной рубашке.
- Смотрите у меня! - погрозила ему пальчиком игуменья. - Брат ли задержал-то? Ну, да подойди уж сюда, мой хороший. Да что уж ты... сними рубашку-то.
Семен Петрович скинул рубашку и подошел к игуменье.
- Хороший мой, славный. Ну, ляг тут, я расчешу тебе головку...
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 39%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 53%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 37%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 50%)
|
