Рассказ №0931 (страница 37)

     Совсем стемнело, когда мы шли через пляж к отелю. Воздух был наполнен криками, стонами, всхлипываниями. Златко объяснил, что ночные часы на открытом воздухе очень популярны, и этот пляж видел такую поршневую работу, какая не снилась и старинному паровому молоту. Возможно, это был единственный пляж в мире, где песок получался не только за счет постоянного воздействия волн на скалы.
     Я не могла по достоинству оценить эту сексуальную деятельность, потому что никогда не имела дела с югославами. Но затем я познакомилась с Владимиром...
      25. МУЖЕСТВЕННЫЙ ВЛАДИМИР
     Владимир был фотографом из Монтенегро, что на юге Югославии... Невообразимо красивый мужчина, с телосложением медведя, черными блестящими волосами, высоко поднятыми славянскими скулами и улыбкой, которая заставляла любую женщину сказать: "Возьми меня!". Мы поехали в удаленную часть острова, чтобы сделать несколько моих снимков - как в одетом, так и в раздетом виде, одни из них предназначались для "Пентхауза", а другие для моей частной коллекции. (Когда-нибудь я подарю их Смитсонианскому институту исключительно для того, чтобы увидеть их реакцию.)
     Я лежала на пляже, голая, стимулируя соски, дабы они выглядели на снимках возбужденными и стоячими, когда Владимир посмотрел на меня и сказал по-итальянски:
     - Если я когда-нибудь буду с вами в постели, я разрушу вас своей страстью и неистовством.
     - Нечто подобное говорили мне многие мужчины, - ответила я.
     - Но никто из них не был родом из Черногории. Я взглянула на него - длинные, черные, как воронье крыло, волосы, сильная, черная, заросшая грудь и чувственный рот, окаймленный свисающими усами - и мне захотелось узнать, правда ли это или просто обычное латинское бахвальство.
     Тогда я еще не знала, что район Монтенегро славился как родина страстных людей, неистовых любовников, которые буквально разрывали друг друга на части в пароксизме страсти. Они казались спокойными, очаровательными, послушными до тех пор, пока не касались пружин кровати - тогда они теряли разум.
     Несколько дней спустя Владимир сидел рядом со мной у бассейна, Ларри отсутствовал, а на Владимире были короткие трусики, которые даже не прикрывали высовывавшиеся шелковистые волосы. Я лежала и потягивала апельсиновый сок.
     - Ты просто бахвалился, - сказала я.
     - О чем ты? - спросил Владимир, вздрагивая. Женщины обычно не говорят подобным тоном с мужчинами на его земле.
     - О том, что жители Монтенегро сверхлюбовники. Я побеседовала с одной из здешних девушек, и она сказала, что все это сущая болтовня.
     - Это которая девушка? - возмутился он, обводя вспыхнувшими глазами выполняющих свою работу девушек, как будто мог показать обидчице, где раки зимуют.
     - Неважно, которая. А вот то, что она так говорила, это точно.
     - Я ее сломаю пополам.
     - Как же я узнаю, что это не просто болтовня?
     - Приезжай ко мне на виллу... если только осмелишься, - ответил он.
     С этими словами он прыжком поднялся на ноги и на цыпочках, будто ожидая нападения врага в любую минуту, отправился домой. Я полагаю, что у него на уме уже был враг. И им была я.
     Я подумала, не пойти ли за ним. Дразнить мужчин - занятие, в которое я никогда не верила. Но для большинства женщин в моей родной стране это естественное времяпрепровождение. Сейчас я была поставлена перед дилеммой - если я не пойду, то буду виновата в чем-то, во что не верю. Если же пойду... Хорошо, возможно, он не пытался обмануть меня, и я получу то, что мне причитается.
     Я приняла решение извиниться и объяснить, что я просто пошутила. Его вилла находилась неподалеку, мы недавно побывали там. Поэтому я прошла к ней, постучала в дверь и окликнула его по имени. Дверь быстро открылась, и на пороге стоял он - абсолютно голый.
     Я сказала:
     - Послушай, Владимир...
     Это были мои последние слова в течение следующего часа. Он просто выкинул вперед длинную волосатую руку и втащил меня в дом и на кровать. Случившееся несколько смазано в моей памяти. Я обрывочно вспоминаю, как с меня с треском срывают платье и перед моими глазами маячит огромный стоячий пенис. Раздевал он меня со сноровкой Атиллы, вождя гуннов. Я всегда доверяла старинной пословице:
     "Если насилие неизбежно, лежи спокойно и получай от него удовольствие". Именно так я и сделала.
     Я никогда не была искусна в акробатических трюках во время траханья, но на этот раз не было выбора. Меня швыряли, как тряпичную куклу. Он держал меня головой вниз, обсасывая мою промежность. В следующий момент я уже стояла на четвереньках, и меня толкали по всей комнате, как будто сзади находился бульдозер. Затем, помню, я сидела на постели в позе орла, а в меня, потрясая мои легкие, вколачивали длинные, громадные сваи; затем я уже была на боку, а он держал меня горизонтально своими длинными сильными руками. У него был член, как у быка, и даже при моих вагинальных способностях он входил в меня, как громадный кол.
     Неожиданно я оказалась повернутой лицом к стене и буквально (и иносказательно, тоже) поползла по ней вверх. Он в это время выкрикивал что-то в высшей степени романтическое на своем родном языке. Я думаю, что фразы были именно романтические - ведь не спрашивал же он у меня, который час.
     Потом я глядела в окно, хотя на улице меня ничего не занимало. Моя голова дергалась в окне, как взбесившаяся механическая кукушка в часах. Затем он скатился на спину на пол, увлекая с собой меня, и мы совершили обратное путешествие на кровать, а Владимир все продолжал трахать меня с остервенением маньяка. Неожиданное, резкое движение тела, и мы снова в постели, и все это ни на секунду не вытаскивая свой член из меня.
     В первый раз за все время он взглянул мне в глаза.
     - Ну как, это все вранье? - спросил он.
     - Ну... - сказала я. Мне не следовало выказывать сомнение. Он подсунул руки под мои ягодицы, оторвал мои бедра от пола и с силой насадил меня на свой член, как игрушку... которой, полагаю, я и была.
     Это продолжалось бесконечно. До тех пор, пока мы не кончили с таким неистовством, что одна из ножек кровати отлетела, и мы оба очутились на полу, все еще не разжимая объятий. Я была избита, измята, исцарапана и буквально разодрана на куски, когда громадной силы поток его спермы, как из пожарного ствола, излился в мои внутренности.
     Я была полностью опустошена. Владимир вытащил свой член, он был таким же большим, как и вначале.
     - Сейчас ты веришь? - спросил он.
     У меня уже не было сил спорить с ним.
     - Верю, - сказала я.
     - Хорошо.
     Он бережно поднял меня, отнес на кровать и медленно, мягко и нежно стал любить, как будто массажируя всё раны и ссадины, нанесенные ранее.
     После всего он умело одел меня, похлопал по ягодицам и сказал:
     - Если кто-нибудь будет у тебя спрашивать, какие же любовники уроженцы Монтенегро, что ты им ответишь?
     У меня не было ни желания, ни сил пройти все это сначала. Ни сейчас, ни позже.
     - Фантастические, - выдохнула я.
     - Хорошо. А сейчас тебе надо уходить. Он выпроваживал меня, и причина была очевидна. Раздался стук к дверь. Когда я выходила, он впустил в дом местную крестьянскую девушку, широкобедрую славянку с неимоверно большими грудями.
     Я не могла поверить этому, но не собиралась болтаться где-нибудь поблизости, чтобы узнать правду. Я была просто закуской, так, чтобы заморить червячка: главным блюдом была она.
     С дрожью в коленях, с сильной слабостью я добралась до отеля; все мое тело болело, а одежда имела жалкий вид. Трусы превратились в клочья, словно были зажаты вращающейся дверью.
     Я плюхнулась на постель почти без сознания. Во мне находилось около шести галлонов спермы и при каждом движении тот или иной мускул буквально молил о пощаде.
     К приходу Ларри я уже немного пришла в себя. Но вряд ли было похоже, что я вернулась с чаепития у викария. Ларри обозлился, как черт, требуя ответа, кто это был и почему я это сделала.
     Поверил бы он, если бы заявила, что меня изнасиловали? Никоим образом! Поэтому у нас произошла одна из тех глупых ссор, которые являются частью любых отношений, но к обеду мы помирились, и я с такой жадностью его поглотила, будто не ела три дня.
     Позднее, за прохладительными напитками на террасе, к нам присоединился Лу, и разговор постепенно перешел на мужские журналы в Югославии. Он представил нас издателю одного из них, под названием "Адам и Ева", издатель в это время гостил в отеле. Его журнал, который он показал, имел фотографии высокого качества, и по формату они были схожими с фотографиями "Пентхауза".


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ] [ 55 ] [ 56 ] [ 57 ] [ 58 ] [ 59 ] [ 60 ] [ 61 ] [ 62 ] [ 63 ] [ 64 ] [ 65 ] [ 66 ] [ 67 ] [ 68 ] [ 69 ] [ 70 ] [ 71 ] [ 72 ] [ 73 ] [ 74 ] [ 75 ] [ 76 ] [ 77 ]

Читать также: