 |
| |
| | ...А больше всего на свете я люблю, когда меня трахают.
| | |
| |
|
| |
| | Я понял, что Катя давно уже занималась самоудовлетворением и ей явно хотелось большего, а я видно должен был ей помочь в этом. Я боялся, как бы наши телодвижения не разбудили остальных, но жена с дочкой спали крепко. Я стал забираться своими пальцами поглубже ей в щелку. Катина ручка при этом вовсю дрочила мне член и все это происходило как во сне, она не открывала глазки. Я приподнялся и стал целовать ее губки, но она целоваться еще не умела и только просто приоткрыла ротик. Тут мне совсем уже снесло башню, я потихоньку развернулся и лег головой к Катиным ножкам. Забравшись с головой под одеяло, я приник своим ртом к Катиным прелестям и стал ее вылизывать, а мой член при этом находился прямо у нее над лицом. И тут я почувствовал, что ее ротик стал облизывать моего дружка, что еще больше меня завело, и я стал своим языком еще глубже забираться в ее щелку. Долго так продолжаться не могло, буквально через пару минут Катя вся выгнулась и захватив мой член полностью своим ротиком тоже довела меня до оргазма, я буквально выплеснул сперму ей в ротик. Кайф получился невероятный. Еще полежав так минуту, и поласкав Катину пизденку, я лег обратно. | | |
| |
|
| |
| | Я почувствовал, что от желания реально съезжаю с катушек. А сучонок вошел во вкус и просто возил мне по заднице членом. Даже не знаю сколько он так издевался надо мной - секунды или минуты, по-моему я умолял, ругался, почти плакал. Мне хотелось только одного в этот момент - почувствовать его член внутри. А потом он отпустил мои волосы, взял меня за бедра и резко насадил меня на свой член. Смазка если и помогла, то только в первую секунду - от резкой боли я просто вцепился зубами в диван и заорал. А потом боль смешалась с наслаждением или наслаждение с болью - я до сих пор не знаю, чего больше было в том, первом моем разе... Как не помню, сколько раз мы оба кончали и начали все снова... | | |
| |
|
| |
| | Во рту у вас такая сладенькая конфетка. Сосите ее нежно и наслаждайтесь ей. Она очень вкусная и вам уже хочется ее проглотить, но она выскальзывает из горла. Глотайте ее еще. Она опять выскальзывает. Тогда снова сосите. Она должна стать меньше. Сосите еще. Вам очень хорошо. Есть я, мой голос и эта замечательная конфетка. Глотайте ее. Еще. Еще. Снова сосите. Она такая сладенькая и очень вкусная. Снова глотайте. Глотайте еще. Не останавливайтесь. Вам очень хочется ее проглотить, но она все еще большая и выскальзывает. Тогда еще сосите. Пусть она станет меньше. Вам очень хорошо. Пробуйте глотать. Глотайте еще. У вас получилось. Вам уже совсем хорошо. Ваше тело готовится к оргазму. Вы уже чувствуете его приближение. Скажите, чувствуете? | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 17276 (за неделю: 35)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
