 |
| |
| | В её невинные глазищи!!! В которых ты хотел утонуть бесповоротно и не вернуться больше из этих девчёночьих глаз никогда, ещё когда только впервые посмотрел в них! И вот ты в них!!! Прямо там, внутри этой карей всей бездны!!! Именно в тех самых глазах, что принадлежат юной огненноволосой Принцессе, и которые просто невообразимо как полно дают тебе понимать, что ты сейчас её, сладенькую, именно вот, сношаешь!!! А чтобы ты ещё лучше это понимал бы, то, что ты её сейчас на своей постели ебёшь, смотрящая тебе в глаза девочка, для большей убедительности, ещё и продирает где-то у себя в кишоч-ках по головке твоего перевозбуждённого члена каким-то там в конец уже обнажённым, живым-живым и невообразимо нежненьким аж прямо таким вот до безумия мясом!!! Это чтобы ты понимал бы по её выразительным до ужаса глазам, что ебёшь-то ты её сейчас не во что-нибудь там и не куда-нибудь, а прямо по-натуральному в кишки!!! Прямо аж глубоко - приглубоко вот именно в матку вводишь ей раз за разом свой огромаднейший такой вот членище!!! | | |
| |
|
| |
| | И вот однажды вечером, когда я уже лег в постель, она пришла ко мне пожелать спокойной ночи. Она наклонилась надо мной, чтобы поцеловать,а из халатика выпала обнаженная грудь. Не обратив на это внимания она поцеловала меня в щеку. А я потрогал рукой ее грудь и поцеловал в сосок. Член мой буквально распирало. Она распахнула халатик и стала водить грудью по моему лицу. Я стал с упоением целовать эту роскошную грудь. Ее соски стали не мягче моего члена. Она стащила с меня простынь и стала гладить рукой мой член. Трусы снялись сами собой и через пару минут я кончил. Но член даже не думал падать. И тогда мама взяла его в рот. Боже, какой это был кайф! Она сосала так, как будто последний раз в жизни. Я тоже осмелел, точнее я ни о чем не думал, мозги полностью отключились. Был только кайф! И я стал гладить рукой ее влагалище, оно было все мокрое, просто текло! Мама стонала и продолжала сосать мой член. Я кончил еще раз, уже ей в рот. И тут я увидел, что такое когда кончают женщины. Это был не стон, а просто вой! Она села так, что влагалище оказалось на моем лице, короче 69. И мы продолжали ласкать друг друга. Когда она стала очередной раз кончать, она вскочила и с размаху села на мой член. Это была скачка!!! Я уже не понимал, когда я кончаю и когда кончала она. Это было просто супер! и продолжалось всю ночь. Утром в школу я не пошел! Мы проспали до обеда, а когда проснулись то решили повторить. | | |
| |
|
| |
| | - Мальчики, посмотрите пока, как это делают на экране (там шла немецкая порнушка) , а мы вам обеспечим эффект присутствия, - я усадила Шамиля и Аслана рядышком, подвела поближе Хамида и устроилась на корточках между ним и диваном. Напротив меня в той же позиции расположилась Галя. Мы начали сразу в два ротика обрабатывать член Хамида, одновременно подрачивая вручную агрегаты своих "первенцев". Вновь наступило умиротворённое затишье, прерывавшееся стонами и писками из видика и удовлетворённым хмыканьем и уханьем наших мальчиков и нашим с Галкой чмоканьем. Хамид кончил первым. Мне удалось ротиком поймать его струю, а потом мы с Галкой долго подлизывали сперму с его члена и с лиц друг у друга. Далее губами мы быстро довели до той же кондиции Шамиля и Аслана, добавив себе калорий и вдвоём подрачивая Хамиду, чтобы не обижался. | | |
| |
|
| |
| | Я залезла ей, под юбку, и начала снимать с нее трусики. Под ними было, такое большое, красненькое влагалище, над которым росли небритые волосики. Я не выдержала, и задернув свою юбку сняла свои трусики, но затем раздумала, и надела их обратно. Вдруг, я ощутила, приятное чувство, и с восторгом заметила, что надела трусики этой женьщины. Языком я облизовала ее влагалище, а руками масировала свою пипочку. Сного, приятное чувство заворожило меня, в этот момент я поняла, что она на меня писает. Я ловила ртом ее мочу, и ласкала ее не очень молодую пипипочку. Я заметила, как в магазин, кто то вошел. Ничего особенного не случилось, ярко красная женьщина обслужила покупателя, не сходя с места. Вскоре я услышала милый женский стон, и остановилась. Я встала. Моя подруга, уже кончила раз пять, и мы купили молоко, и ушли. А Женьщина сказала, на прощанье - "Приходите еще!" | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 18012 (за неделю: 7)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
