 |
| |
| | Я продолжаю трахать Таню. То короткими толчками, то засаживая на всю длину, сильными ударами сплющивая бедрами ее зад. Таня стонет все громче. Она двигает бедрами навстречу мне. То приподнимается над столом на локтях, то снова прижимается к нему грудью. Одной рукой она сжимает руку Ани. И вдруг приподнимается над столом, испустив довольно громкий протяжный стон, с силой подается назад бедрами, встречными движениями насаживаясь на мой член. А спустя минуту обессилено падает грудью на стол: | | |
| |
|
| |
| | Наши члены уже стояли. Юля сказала, что впервые видит в живую мужской пенис. Я взял инициативу на себя, поскольку она не знала, что делать. Я подошёл к ней поцеловал в губы и начал массировать ей грудь, аккуратно пощипывая соски, которые уже были возбуждены, ребята тоже не растерялись и подошли к нам. Колин член упёрся ей в живот, она взяла его в ладонь и начала подрачивать, а Лёха в это время облизывал её попку. После груди я начал спускаться ниже, и вот уже я двумя пальцами сжимаю её набухший клитор, потом я начинаю целовать её лобок и клитор, ей это определённо нравиться, так как она начинает изгибаться и всё сильнее дрочить Колин член. Я начинаю вылизывать её дырочку и аккуратно впускаю свой язык во влагалище. Я продолжал лизать её половые губы и клитор, пока она не получила оргазм. Она упала на землю и наслаждалась полуученым удовольствием. Мы с ребятами переглянулись и решили действовать, так как наши члены не могли больше ждать, особенно Колин, так как он уже был надрочен. Я лёг лицом к Юли, а Коля сзади, я стянул крайнюю плоть с головки и аккуратно продвинул член во влагалище, он упёрся я чуть-чуть нажал и он легко прошёл дальше, в это время Юля вскрикнула, а Коля, смазав свой член слюной медленно начал вставлять его в анус, Юля начала кричать, но Лёха быстро вогнал её в рот свой пенис. | | |
| |
|
| |
| | Гузель вытащила из шкафа рулон медицинского пластыря и туго стянула мне руки сзади в запястьях. Я начал орать ВЫ ЧТО БЛЯДЬ ТВОРИТЕ. Но Вика, держа меня прижатым к себе, второй рукой зажала мне рот. Гузель быстро в несколько раз обмотала мой рот пластырем. Я реально сопротивлялся как мог, но эти суки были намного сильне меня, плюс они были уже сильно пьяны. Они подтащили меня к дивану и усадили на него. И вдвоём связали этим же пластырем мои ноги. Женщины сидели по бокам от меня, и продолжали бухать дальше. Я видел как они напиваются и мне стало страшно, что у них в голове творится. Допив 0, 7 бутылку коньяка Вика предложила развлечься со мной и они встав с дивана, подняли меня и поволокли в спальню. Бросив меня на огромную кровать Вика вытащила из под своей юбки трусы и задрав юбку села мне на грудь. | | |
| |
|
| |
| | Я уже было почувствовал ее матку. И тут она кончила. А я все не мог кончить, т.к. был пьян. Потом она предложила раком. Она встала, подошла к столу, ноги расставила и держала их ровно. Я вошел в нее и стал нежно целовать ее спину. Она такая приятная. Я ее трахал со всей силой, мы уже оба мокрые были, потом она легла боком на кровать и поставила верхнюю ногу мне на плечо. Так ведь происходит самое глубокое проникновение. Я всунул с размаху, она запищала, и закричала, чтобы я продолжал. Я все сильнее и сильнее проникал внутрь! | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 17694 (за неделю: 30)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
