 |
| |
| | Наступило утро... обычное утро обычного будничного дня середины зимы. В предрассветной темноте загорелись окна домов, на остановках начал собираться народ, открылись станции метро, и толпы пролетариев хлынули вниз, торопясь к началу утренней смены. Прошёл ещё час, и из подъездов показались ондатровые шапки чиновников. Когда почти совсем рассвело, настал черёд студентов и школьников.
| | |
| |
|
| |
| | Пизденка узенькая, и не скажешь, что рожала, я ее насаживаю, а она подо мной дергается, обхватила и руками, и ногами, и подмахивает, насаживается на мою елду. Кровать скрипит, сиськи ее о мою грудь трутся, я ей хуй в пизду вколачиваю, а она поскуливает тихонько так, и целует, целует. И шепчет в ухо - еще, еще, в меня, в меня: а я и не знаю, что меня больше заводит, то, что ебу, или то, что это твоя жена. Кстати, как подумал, что это же Наташка, жена моего друга - тут из меня и хлынуло. Чуть не заорал от кайфа на весь поселок, как сдержался, сам себе удивляюсь. Отстрелялся в Наташкину пизду, она шепчет, не вынимай, и целует, целует: а потом, когда уже опал и выпал, она вытекающую из пизды сперму пальчиками собирает, и в рот: и мой опавший тоже ртом подмыла. Опять рядом легла, мурлычет, как котенок, я ее глажу: в общем, выебал я твою жену ночью. Теперь можешь мне по ебалу стучать. | | |
| |
|
| |
| | Я сложила губы кольцом и стала двигать головой. Я увеличивала скорость с каждым движением. Я подняла глаза и посмотрела на Игоря. Его глаза были закрыты, рот полуоткрыт, его дыхание стало прерывистым и тяжелым. Мои губы скользили по его "стволу" то медленнее то быстрее. Вдруг я почувствовала, как его член напрягся. Я ощущала языком все его прожилки и вздувшиеся вены. Он был близок к оргазму. Я стала быстро двигать головой щекоча кончиком языка его внутри и стала помогать рукой. Игорь застонал и в тот же миг в небо ударила струя и заполнила весь рот. Я стала глотать этот "сок любви". Его член пульсируя у меня во рту выбрасывал из себя все новые порции спермы, которые я уже не успевала сглатывать и она стала вытекать изо рта. С каждым выбросом из груди Игоря вырывался протяжный стон, его руки гладили мою голову. Дернувшись в последний раз его член стал обмякать. Я вынула его изо рта и стала слизывать остатки спермы с него. Игорь смотрел на меня и улыбался... | | |
| |
|
| |
| | Мужик буквально выпрыгнул из штанов и натянул презерватив. Она еще шире развела ноги, приглашая его войти. Он не двигался. Вдруг он резко наклонился вниз и принялся вылизывать ее киску, проходя языком по клитору, половым губам, внутренней поверхности бедер. Это не входило в ее планы, но, признаться, было приятно. Она застонала и подалась тазом вперед. Он засунул язык ей внутрь. О, опять это ощущение! Опять жар внизу живота. Сколько можно! | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 19391 (за неделю: 34)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
