 |
| |
| | Я ощущал как его член пульсирует в моеи попке, а анальныи сфинктор обволакивет его член и подстраиваеться под его размер. Мы были одним целым. Я, совершенно голыи, крепко привазанныи за руки и ноги, с кляпом во рту, повязкои на глазах, с зажимами на сосках, и он, стоящии сзади меня, с вставленным на всю длину в меня, членом. Он начал движения, взад и вперед. Кто никогда не трахался, никогда не сможет передать этих чуств. Это не унижение, это просто данность. Мужчины деляться на тех которые, могут давать и брать, и тех, кто только дает. | | |
| |
|
| |
| | "На колени шлюшка и ты получишь что хочешь"- застонал Вадим, стягивая с себя штаны. Я встала на колени и обхватила губами прекрасный хуй Вадима, по мере того как я сосала, он увеличивался в размере. "Как ты хороша сучка"- говорил Вадим, совершая поступательные движения на встречу моему рту. Через каких то пару минут мой рот начала заполнять сперма, я хотела отстраниться, но Вадим, обхватив мой затылок руками не давал этого сделать. "Глотай сучка, ты ведь это любишь?" - прошептал мой ебарь. Мне пришлось проглотить сперму, после чего я облизала хуй и яички моего Вадима. Только мы хотели закурить, как в комнате опять завозился мой благоверный. "Я его сейчас прибью" - заговорил Вадим. | | |
| |
|
| |
| | Я стал другим. Я вырос и стал ненужным тебе!.. Всё растет...И все растут. Над верхней губой у меня уже появился лёгкий пушок, да и не только над губой...Стали крупнее мышцы на руках, я ведь "качаюсь" понемногу...Только вот ноги... | | |
| |
|
| |
| | Елена Васильевна тщательно вылизывала его мошонку, а потом задрала его ноги вверх, развела его ягодицы и стала вылизывать его анус. "Я же сегодня срал, и плохо подтерся" - подумал Дима. "Ну если ей так нравится, то ради Бога". Тут началось самое необычное. Елена Васильевна велела встать Диме раком и раздвинуть ягодицы самому. Она стала запихивать ему в жопу палец. Сначала ему было немного больно, но когда его попка привыкла, Елена Васильевна запихала палец еще глубже и надавила на простату. Она массировала простату, а другой рукой дрочила его хуй. Дима почувствовал, как отяжелели его яйца "Давай лижи мои яйца, сука" - прохрипел он. Он находился в таком возбуждении, что уже плохо отдавал отчет своим словам. "Ах, сука, ну я покажу тебе"- злобно сказала ЕВ. Она стала пихать в его жопу сразу три пальца, Дима взвыл, и она перестала дрочить его хуй. | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 17297 (за неделю: 13)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
