 |
| |
| | Спать мы легли вместе с бабушкой. Она долго ворочалась, слишком много новой информации принес в нашу довольно закрытую и устоявшуюся жизнь ее племянник. Громким шепотом говорила про его жену, которая совсем не по душе пришлась ее сестре - Славиной маме, про то, что "жалко парня" , "поторопился жениться" , "но теперь ребенок, чего уж там" , и снова "жалко" , "он же умница" , "и угораздило же его, пожалел эту девку" и прочее. | | |
| |
|
| |
| | Всё это время он играл своими пальчиками у меня в пизде. Он уже был на гране не мог терпеть. Рома положил меня на спину и вошёл своим огромным хуём в меня. Он сделал это так резко что я вздрогнула от боли и от удовольствия. Он начал быстро двигаться. С каждым разом всё быстрее и быстрее. Я стонала кусала его. Он продолжал покусывать мои соски. Он продолжал жесткого ебать меня. Мне это нравилось. Мы перевернулись. И я оказалась на нём. Его огромный хуй был полностью во мне. Я прыгала на нём вскрикивая от боли. Он лежал постанывая. Его руки сжимали мою грудь. Потом он положил мыня боком сам лёг сзади и опять вошёл в меня. Он ебал и ебал меня. Мне было хорошо. Я уже почти кричала от удовольствия. Он поднял мою ногу не переставая ебать меня он пальчиком ласкал мой клитор. Потом вместе с хуём стал засовывать в меня свои пальцы. Я дёрглась мне было хорошо. Потом он поставил меня раком. Я не сопративлялась. Мне нравиться когда он влавствует надо мной. Опять вошёл в меня. Стал быстро-быстро двигаться. Он всё ебал и ебал меня без передышки. Через некоторое время он опять положил меня на спину и сам был сверху. Вошёл в меня. Он стал двигаться быстрее чем обычно. Я чувствовала как его малыш и грает во мне. Рома стал громче стонать. Резко вытащил свой хуй и кончил ме на живот. Потом стал всё это слизывать. Потихоньку он добрался до моей киски. Он стал ласкать её. Стал всовывать свой язычок в меня. Скоро и я кончила. Потом. Мы долго лежали голые и ласкали друг друга. Конечно понятно что за этим последовало. Но писать об этом я уже не буду. | | |
| |
|
| |
| | Тварь тихо зарычала. Мороки так не умеют. Отвратительный звук, пробирающий до самых печенок. Меча у меня не было, и слава богу. В противном случае я бы уронила его на ногу. Я почти убедила себя, что оборотень ненастоящий, и рык застал меня врасплох. Вот бы в дополнение к курсовой привезти в Школу чучело нового вида нежити. Как бы это прикончить его, чтобы сохранить шкуру в целости и сохранности? Допустим, мне это удалось. Что дальше? Ободрать? Засолить шкуру в бочке, а кости выварить? А шерсть от соли не вылезет? Может, выделать ее здесь, в Догеве? Надо спросить Лёна, есть ли у него на примете опытный таксидермист. А можно сдать в музей только скелет, а из шкуры пошить доху и дубленку. Доху - на каждый день, дубленку - на выход. | | |
| |
|
| |
| | Я лежу на животе, на кухонном столе, изящно прогнув спинку и задрав ножки, он привалился к шкафчику напротив, джинсы приспущены и прямо перед моим носом стоит, как штык его багровый член. А ничего себе! Ласкаю его рукой, потом мягко облизываю головку, на которой уже выступила капелька смазки, а потом дерзко и прямо беру его в рот и начинаю от всей души сосать. Клиент довольно и утробно похрюкивает. Но вот он созрел. Член совершенно задеревенел, от него исходит резкий специфически-мужской (или специфически-хуёвый) запах. Спускаю брюки моего повелителя окончательно и полуложусь, полусажусь на столе, гостеприимно расставив бёдра. И мой Буратино уже при ставил к моей заветной дверке свой золотой ключик. Заходи, милый, здравствуй! Он резко заходит. Член легко скользит по моей мокренькой щёлочке. После первых фрикций он задирает мои ножки себе на плечи и, держась за бёдра, резко и сильно трахает меня. Наслаждение растёт. Я с удовольствием подмахиваю. | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 18400 (за неделю: 0)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
