 |
| |
| | Первое что она увидела - это кружевные трусики маркизы, свисавшие с люстры над столом хозяина. Сама маркиза пребывала в весьма пикантной позе на хозяйском столе - она лежала на спине с высоко поднятыми ножками, придерживая их руками в тонких перчатках до локтя. На ножках маркизы были изящные туфельки с подобранными в цвет кружевными чулочками. Казалось, что она только что пришла с какого-то приема и еще не успела полностью переодеться в свое обычное платье. В любом случае, все что она успела с себя снять были ее кружевные трусики. Возможно, конечно, что их снял маркиз, который теперь стоял у стола и пользовался всеми выгодами из сложившейся на нем ситуации. | | |
| |
|
| |
| | Я же тем не менее кончала ничуть не хуже, чем от члена с огромной головкой, которая ходит во влагалище словно поршень. Впрочем, все очень индивидуально. Вот, например, мою приятельницу, Олю Смелову, когда она столкнулась с таким мужчиной, его "острый" член очень смутил и с эстетической точки зрения даже покоробил, потому что она во рту его почти не ощущала. "У меня, - сказала, - такое ощущение, что сосу острозаточенньй карандаш". | | |
| |
|
| |
| | - Ну, чего ты так дергаешься? . . Просто, мы всем пацанам в вашем классе делаем нормальную секс-ориентацию, что б всегда хотели только девочек! - щепнула сидящая на груди - Ты ведь, кажется, никогда еще не кончал и дрочкой не занимался? . . Вот и хорошо, правильно, кончишь первый раз от девочки - будешь всю жизнь "гетеро"... Марина, ну давай ты быстрее, что ли! | | |
| |
|
| |
| | Но мама скоро вернулась и я обомлел. На ней был одет практически полностью прозрачный голубоватый пеньюар, ее голые большие сиси отчетливо виднелись сквозь материю. На маме были узенькие малюсенькие трусики темно-синего цвета, которые лишь чуть прикрывали ее лобочек, а ниточки уходившие назад лишь подчеркивали ширину и обводы ее бедер. Ну что скажешь - с неким торжеством в голосе спросила меня мама. Я растерянно, ошарашено, обрадовано смотрел на нее. Ходи так всегда - выпалил я. Мама чуть смутилась моей горячности, видимо похоть и вожделение были написаны прямо у меня на лице. Ну - она смущенно потупилась - только когда не будет папы дома. Я кивнул, продолжая разглядывать ее. Значит мы договорились - спросила мама. Я не стал искушать судьбу и перегибать палку - конечно, мамочка - ответил я - я ничего не скажу папе. Я видел что она облегченно вздохнула - хорошо - проговорила она - я тогда пойду доготовлю ужин. И развернувшись она направилась прочь из комнаты. Сзади она смотрелась тоже обалденно. Тоненькая полоска трусиков была целиком съедена ее пышными полукруглыми ягодицами, сама попка при каждом шаге плавно покачивалась и маняще подрагивала в такт ходьбе. | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 17608 (за неделю: 12)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
