 |
| |
| | Наконец то я услышала голоса, зашли двое, отвязали мою голову, я сразу упала без сил. Меня схватили под руки и потащили в дом. Маленькая хата, из двух коммнат, В одной из них находился стол и табуретки, за которымми сидели мои монстры. Они что то ели и пили. По запаху не вино. Какой то самогон. Меня втащили в комнату и бросили на грязный, деревянный пол, в общем то, досок пола не было и видно. Толстый слой земли, навоза, обьедков и окурков утрамбованных сапогами покрывал пол. И я рухнула в него лицом. Меня перевернули на спину, прямо на связанные руки, сказали развести и согнуть в коленях ноги, вот так, как раскоряченная лягушка я лежала перед ними. Даже плакать не могла, боялась. Только тяжело дышала. Они сказали: "Ты будешь вот так лежать, как мусорка, ведь ты и есть мусорка. А мы в тебя объедки кидать будем, чтобы ты знала, кто ты есть." | | |
| |
|
| |
| | Волшебница, вдруг, быстро сунула руку себе между ног. Её пальцы исчезли в киске и быстро задвигались там туда-сюда. Короткие стоны слились в один непрерывный. | | |
| |
|
| |
| | Поцелуи стали страстнее, она просунула свои ноги под меня. Так я оказался опять меж этих ног. Она снова вставила мой неуверенно ищущий отверстие, фалдус в себя. Подмахивая, показала, в каком темпе ей нравится двигаться. Взрыв наслаждения пробил нас одновременно. В то время с презервативами тяжко было. Поэтому в целях защиты от беременности, она побежала подмываться, предварительно заткнув щель тряпочкой. Да что я тебе про это говорю - все женщины так делают, не желая пачкать постель. Я же лежал удовлетворенный, как йог в нирване, блаженно улыбаясь достигнутому результату. | | |
| |
|
| |
| | О да, солнышко, сейчас моя клизма уже будет в твоей попочке! Пристраиваясь сзади, хочу сдержаться, но вазелин не дает притормозить, и я врываюсь в узкую и горячую пещерку одним рывком - врываюсь и замираю: как же здесь божественно тесно! Сашенька стонет и пытается справиться с неприятными ощущениями. Даю ей время, чтобы освоиться со своим положением и расслабиться, а сам дотягиваюсь до ее тяжелых сочных грудей и покручиваю твердые сосочки. Наконец, не в силах сдерживаться, начинаю раскачиваться, все увеличивая и увеличивая амплитуду. Яйца смачно бьются о пышную Сашину попку, темп скольжения нарастает, "задняя дверка" гостеприимно расслабляется, откликаясь на поглаживания клитора: наконец я со стоном спускаю в попку все, накопленное за день и отваливаюсь. Саша обессиленно падает на животик. Смотрю на ее подрагивающую попочку, залитое слезами, но довольное лицо и нежно целую ее между лопаток. Натягиваю брюки и резко спрашиваю: Ты ни о чем не забыла, солнышко? | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 18322 (за неделю: 23)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
