 |
| |
| | Ожидание половой близости - само по себе возбуждает, а когда ты знаешь, что сейчас, на твоих глазах мать твоего друга будет трахаться с тремя, сразу с тремя! | | |
| |
|
| |
| | Дорогая редакция, Какая работа может оказаться самой удачной для сексуальной девчонки? Я вам сейчас расскажу. Та, где ты можешь быть целый день в окружении мужчин. Это то, что я имею.
| | |
| |
|
| |
| | Лифчик поднят до самого горла, вижу свои торчащие голые груди и Максимовы руки на них. От стыда закрыла глаза и только чувствую, как его пальцы катают отвердевшие соски. Ах! Он наклонился и целует меня в сосок! От всего этого становится жарко внизу живота, в девичьей щелке, которую неприлично называют пиздой. Там стало влажно... Я слишком возбуждена, да и Максим тоже. Пора прекращать. Решительно отстранилась от него, запахнула кофточку и с трудом застегнула ее на все пуговицы. | | |
| |
|
| |
| | Ты пробираешься мне в трусики и дотрагиваешься до моих губок. Я отстраняю твою руку и прошу тебя встать на колени. Ты встаешь на колени. Я поворачиваюсь к тебе спиной и нагибаюсь, упираясь в раковину. Я хочу, чтобы ты поласкал меня губами. Ты аккуратно снимаешь мои трусики. Я развожу ножки и прогибаюсь. Я чувствую, как твой язык проникает в меня. Ты проводишь им по моему клитору, потом поднимаешься выше к щелке. Слегка входишь в нее. Твой палец ложится на клитор. Я руками развожу свою попку, давая понять, что хочу чтобы ты поласкал и ее. Ты проводишь языком по промежности, поднимаешься к входу в попку. Твой язык делает несколько круговых движений и пытается войти, но я не пускаю его, напрягая попку. Я немного приподнимаюсь на носочках, и ты опять оказываешься у входа в мою киску. Твой язык продолжает ласкать меня. Я выпрямляюсь и велю тебе встать. Я расстегиваю твои брюки. Твой член уже готов к бою. Я беру его в руку и начинаю водить им по моей киске. Я сжимаю его бедрами и начинаю двигаться вдоль него. Я чувствую, как он трется о мою киску. Я опускаюсь на колени и беру его губами. Мне нравится его вкус. Я нежно посасываю его, лаская головку языком. Ты уже не можешь терпеть. Ставишь меня на колени, прямо на полу ванной и опускаешься сзади. Я послушно жду. Я чувствую, как ты рукой раздвигаешь мои губки, и твой член упирается в мою щелку. Я начинаю двигать бедрами, и он сам погружается в меня. Ты полностью входишь в меня. Я чувствую, как он наполняет меня. Твои руки крепко сжимают мои бедра. Ты начинаешь двигаться во мне. Я немного привстаю, и твои руки сжимают мои груди. Теперь я сама начинаю двигаться на твоем члене. Ты уже не в силах сдержаться и я чувствую, как ты кончаешь прямо в меня. | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 19401 (за неделю: 6)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
