 |
| |
| | Я подошла к скамейке, уперлась в нее ручками и расставила ножки. Он подошел сзади и резко ввел в меня два пальца, сделал ими во мне несколько движений. Смочил свой член моим соком, приставил член ко входу в киску, взялся обеими руками за мою попку и одним резким движением вошел в меня. Несмотря на возбуждение, мне было очень больно. Я не смогла сдержать крик. Он вошел в меня на полную длину и начал медленно выходить. Когда его член почти вышел из меня, он вновь со страшной силой ворвался в меня. Так продолжалось какое-то время. Боль между моих ножек сменилась приятными ощущениями. Внутри меня он нащупал какую-то точку каждый раз проходя которую во мне происходил как бы мини оргазм. Мой стон боли сменился возгласами наслаждения. Мне уже хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше. Его руки то сжимали мои груди, то возвращались на попку. Когда я уже начала чувствовать приближение оргазма он вдруг издал резкий крик и замер войдя в меня на всю длину. Он кончил прямо в меня. Спустя мгновение он начал медленно двигаться во мне. Я чувствовала как спадает напряжение внутри меня. И в этот момент я почувствовала сильный оргазм. По моему телу пробежала судорога, и если бы он не держал меня, я бы точно упала. Он вышел из меня и посадил на скамейку. | | |
| |
|
| |
| | Мой член упёрся в шипы внутри пояса и отказывался опадать, несмотря на боль и на то, что набухнуть ему ещё сильнее было невозможно. Когда Господин вернулся в машину и мы поехали прочь, я продолжал лизать её, и она несколько раз бурно кончила. К сожалению, всё это время, вылизывая её, я оставался возбуждённым сам - испытывая непрестанную боль, пока она испытывала удовольствие. | | |
| |
|
| |
| | Босс вышел, закрыв дверь на ключ, чтобы их не беспокоили. В кабинете повисла тишина. Юля сбилась со своего бодрого рассказа и все трое пережидали, немного уже затянувшуюся паузу. | | |
| |
|
| |
| | Чья то рука похлопала меня по бедру и тут же кто то довольно заржал. Послышался звук расстегиваемой молнии, прямо у меня над лицом. Теплая гладкая плоть уперлась мне в губы. Решив не сдаваться так просто, я крепко сжала зубы, но член настойчиво толкался внутрь. Отчаявшись добиться моей покорности миром, невидимый некто влепил мне пощечину, так что голова сильно дернулась, а зубы непроизвольно клацнули. Для верности приложившись и к другой щеке, он просунул свой немаленький хуй в мой рот и стал т | | |
| |
|
Рассказ №22692 (страница 3)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 25/03/2020
Прочитано раз: 18431 (за неделю: 9)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Кому из нас в данный момент было хуже, трудно сказать. Но если Лён в самом худшем случае лишился глаза, то я находилась в предынфарктном состоянии, именно это себе вообразив. Выбить глаз Повелителю Догевы, метнув в него краденым кристаллом, пусть даже нечаянно - только я могла вляпаться в подобную историю! Я представила, как со всей Догевы сбегаются вампиры, как они в ужасе толпятся у носилок, на которых лежит, душераздирающе постанывая, их обожаемый Повелитель, далеко не такой симпатичный, как прежде, и Старейшины, пораженные его скорбным обликом, указывают на меня трясущимися от праведного гнева перстами, а потом:..."
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
В начале весны в деревню пришел обоз с мукой и мороженым мясом. Заиндевевшие лошади со спавшейся в ледышки гривой привычно остановились у ворот. Ими управлял мертвец, закутанный в волчью шубу - старминский купец, торгующий с отдаленными поселениями. Сегодня он не требовал денег за свой товар, и люди дрались за его шубу, как настоящие волки.
Вместе с купцом пришла чума, его последняя подруга. Она неслышно прокралась в избы, отогрелась у жарко натопленных печей и спустя неделю вышла на охоту.
Первые три могилы еще кое-как выдолбили в мерзлой земле за частоколом. Остальных складывали сверху, заваливали смолистыми еловыми лапами и поджигали. Прогорев, костры ядовито скалились из груды пепла обугленными черепами. По утрам с них вспархивали сороки, вертлявые, длиннохвостые, вечером степенно расхаживали вороны.
Насытившаяся чума остановилась на четвертом десятке. Из двадцати пяти уцелевших девять медленно выздоравливали, остальные ежечасно искали страшные метины на коже, но боги миловали. Костры за частоколами угасли, пепел подернулся серым снегом. В деревне осталось девять мужчин и пятнадцать женщин, из детей выжила я одна. Никто не хотел заново обживать проклятое место. Собирались, как только потеплеет и подсохнут тропы, разбрестись по окрестным деревням, по родственникам. Я временно жила с дядей, братом отца, потерявшим жену и пятерых детей. А зима все затягивалась. То ударят морозы, то повалит снег, то оттепель нагонит воды под самый порог. Продукты снова подходили к концу, когда я приметила тянущиеся к деревне подводы. Встречать их высыпала вся деревня - не выходя, впрочем, за частокол. Кто их знает, гостей незваных, - вдруг разбойники какие, банда татей лесных. Да и с теми можно договориться, лишь бы, не разобравшись, стрельбу по встречающим не открыли.
Мне все было видно и отсюда, с соломенной крыши сарая, куда я вскарабкалась в поисках необмолоченных колосков. Странный это был обоз. Три телеги, а на них горой, под дерюгой, что-то гремящее и угловатое. Впереди двадцать воинов на лохматых лошадках, и сзади столько же. Война, что ли? С кем? Кому мы, болезные, потребовались?
Обоз встал под вековым дубом, в пятистах локтях от частокола. Воины смотрели насторожено, не спешиваясь. Наконец вперед выехал десятник на саврасом коне, косясь на своих и поминутно проверяя направление ветра обслюнявленным пальцем. Его смелости хватило локтей на двести.
- Много вас тут? - завопил он, прикрывая нос кожаной рукавицей.
- Есть чуток! - радостно откликнулся мой дядька, шагнув было за ворота, но воины немедленно ощетинились взведенными арбалетами, и он поспешно отступил назад. - Кто не помер, тому уже бояться нечего, две недели хворь не сказывалась! Заходите, не тревожьтесь - схлынуло моровое поветрие!
Десятник, не отвечая, повелительно махнул рукой. Молчаливые воины редкой цепочкой окружили деревню, за ними с надсадным скрипом потянулись телеги. Под сдернутой рогожей оказались пузатые бочонки в черных потеках.
Кто-то из мужиков, смекнув, к чему идет дело, перемахнул частокол и припустил к лесу в отчаянной надежде прорваться между двумя воинами. Короткий арбалетный болт целиком скрылся под его левой лопаткой. "Спасатели" сноровисто выбивали днища бочек, с размаху плеща на частокол вязкой смолой, пока десятник неторопливо разжигал соломенный факел. Я кубарем скатилась с крыши, метнулась туда-сюда - бежать некуда, черный удушливый дым слепит глаза, першит в горле, люди мечутся в огненном кольце, натыкаясь друг на друга. Брызгами разлетаются искры, гудящим пламенем разрастаясь в соломенных крышах. Частокол пылает, близко не подойдешь, сухо тренькает арбалетная тетива, не выпуская за ворота, в ушах звенят истошные вопли, и не разобрать, чьи - то ли воет перешибленная бревном собака, то ли заживо горящая женщина:
Только ребенок надеется укрыться от смерти в родном, пусть и горящем доме. Это меня и спасло. Ослепленная клубящимся внутри дымом, я споткнулась о кадушку в сенях и с визгом провалилась в открытый подвал. Крышка, за которую я судорожно попыталась уцепиться, хлопнула над моей головой. Скатившись по лестнице, я на четвереньках отползла в угол и забилась между ларем и стеной, поскуливая от боли и страха. Дым медленно истаивал под потолком, глинобитный пол холодил ушибленный бок. К реву пламени добавился грохот падающих балок - последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание.
Страницы: [ ] [ ] [ 3 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
