Рассказ №22692 (страница 2)

     
     - Ничего себе! Чуть не угробила, а еще и хамит, - возмутился вампир, вытирая пальцы платком. Честно говоря, я думала, что он их оближет.
     
     - Ты первый начал!
     
     - А что я такого сделал?
     
     Препираясь и настаивая на сатисфакции, мы как-то незаметно помирились.
     
     - Ну ладно, я не очень-то жалую людей, - наконец признался вампир. - О каком доверии может идти речь, если ежемесячно Стражи Границы вылавливают в осинниках до десятка подозрительных типов в кольчугах из осиновой коры, крест-накрест увешанных плетенками чеснока? Вряд ли они ходят в догевские леса по грибы. При чем тут, позвольте спросить, чеснок? Почему не лук, морковь или, скажем, репа? Странно, что никто еще не сообразил промышлять нас при помощи заточенных корневищ хрена, выкопанного в полнолуние черной бесхвостой собакой.
     
     - И какое наказание предусматривается за издевательство над животными?
     
     - Чеснок конфискуем. Вместе со штанами. И скатертью дорожка!
     
     - Неудивительно, что о вас идет дурная слава, - заметила я.
     
     - Смешно сказать, - продолжал справедливо негодующий Лён, - за все время существования Догевы на ее полях не взращено ни единой головки чеснока. И тем не менее мы экспортируем его в девять суверенных королевств! Через подставных лиц, конечно. Одна запоминающаяся плетенка, перевитая серебряной проволокой, возвращалась к нам четыре раза, пока не сгнила. А о круговороте кинжалов, крестов и девичьих слез в склянках можно написать целый трактат.
     
     Вампир досадливо тряхнул головой и поморщился:
     
     - И наоборот: Какие-то экзальтированные девицы: Обнаженные, толпами. Мол, испей меня, хочу жить вечно. На Стражей кидаются, предлагают неприличное. Ребята уже отказываются поодиночке дежурить - боязно.
     
     - Придумываешь! - расхохоталась я.
     
     - Ничуть.
     
     Я тут же представила легион простоволосых, босоногих девиц, с пронзительными воплями настигающих запыхавшегося, затравленно озирающегося Лёна. На этом мое воображение не угомонилось и поместило меня в тройку лидеров, с сачком в руке.
     
     - Не смешно, - вполголоса буркнул вампир.
     
     - Ты о чем?
     
     - Я говорю, Стражам не до смеха. Сражаться с женщинами как-то неприлично, удовлетворить их просьбы - нереально. Не понимают, истерички, что бессмертие - не бешенство, при укусах не передается.
     
     - Обнаженные, говоришь? - задумчиво протянула я. - А вы их крапивой по ягодицам. Тоже целебная штука, иммунитет укрепляет. Покажи-ка мне свой лоб.
     
     - Да брось, и так заживет.
     
     - Ну, все-таки: ничего себе!
     
     Под моим изумленным взглядом края раны потянулись друг к другу, как живые, порез быстро укорачивался, смыкая рассеченную кожу. Вскоре о бесследно исчезнувшей ранке напоминали только бурые потеки на лбу и левой щеке.
     
     - И что, так всегда?
     
     - Почти, - уклончиво ответил вампир, смачивая слюной платок и между разговором оттирая с лица засохшую кровь. - А что в этом необычного? Мне рассказывали о рыцаре, которому дракон откусил левую руку, после чего не погнушался проглотить ее вместе с железной перчаткой и шипастой булавой. Говорят, рыцарь отличался редкостной выдержкой и, воспользовавшись паузой, во время которой дракон сосредоточенно давился конечностью, отсек рукоеду голову. А может, чешуйчатый издох от несварения желудка. Как бы то ни было, за тридцать с лишним лет рыцарь успел привязаться к откушенной руке, и не пожалел сил и здоровья, извлекая ее из драконьего желудка.
     Быть может, он хотел засушить ее на память и подарить возлюбленной в знак нерушимости своей клятвы - дескать, рука в виде аванса, а там и сердце приложится, но кто-то, не шибко умный, посоветовал рыцарю обратиться к магу. На предмет приращения. Дело происходило зимой, и рыцарь, завернув изрядно потрепанную кисть в плат со льдом, почти две недели вез ее до ближайшего города. На одной из ночевок кисть украли, приняв за звонкую наличность. Отбежав достаточно далеко, воришка развернул платок и с диким воплем выкинул руку в прорубь. Спустя трое суток рука выплыла у мельничной запруды, до смерти напугав баб, полоскавших белье. Несколько часов подряд мельник с двумя добровольными подручными шарили баграми в запруде, отыскивая безрукое мертвое тело. Нашли целых две штуки, мужское и женское, в очень плохом состоянии. Осенний паводок смыл их с деревенского кладбища:
     
     - Лён, прекращай хохмить: - простонала я, корчась от смеха. - У меня уже живот болит:
     
     - Слушай дальше, - невозмутимо продолжал вампир. - По невероятному стечению обстоятельств, убитый горем рыцарь заехал на мельницу за продовольствием и увидел свою руку, как ни в чем не бывало лежавшую на жернове. Покрыв обретенную конечность поцелуями, рыцарь спрятал ее за пазуху и не расставался с ней до самого города. В темном переулке рука спасла ему жизнь, приняв на себя удар ножа. Выдернув нож и увидев на его конце руку, бывалый убийца-грабитель испустил сдавленный сип и пал бездыханным. Остаток пути рыцарь так и нес руку на ноже, опасаясь причинить ей еще больший вред, но в глубине души подозревая, что это уже невозможно. В приемной мага сидели две чахоточные девицы. Они пропустили рыцаря без очереди, уткнувшись в нюхательные соли. Маг, привычный, оказывается, не ко всему, оторопело внимал страстным мольбам потерпевшего. Рука безмолвно вопияла. Убедившись, что рыцарь относительно нормален и рука действительно принадлежит ему, а не какому-нибудь безвестному бедолаге, маг принял гонорар и руку, назначив рыцарю несколько лечебных сеансов начиная со следующего дня.
     
     - И что? Маг ее прирастил? - живо заинтересовалась я.
     
     - Нет, выкинул в форточку и проветрил комнату. А рука у рыцаря новая выросла. Всего за месяц. Что уж говорить о пустяшной царапине.
     
     - Но рыцарю понадобилась помощь мага, а тебе - нет, - возразила я.
     
     - Не понимаю я тебя, - досадливо вздохнул вампир. - Только что предлагала мне свои услуги, а увидев, что я в них не нуждаюсь, возмущаешься.
     
     - Ничего подобного. Профессиональный интерес. Меня интересует все, связанное с магией, ну и вообще все необычное.
     
     - Вольха, а как твои родные относятся к магии? Они одобрили твой выбор? Их не возмущает, что любимая доченька, забросив кудель в угол, предается диким оргиям с упырями?
     
     Лён затронул больную тему, но я как можно беззаботнее пожала плечами:
     
     - Если бы я владела некромантией, я бы у них спросила.
     
     - Они: все?
     
     - Чума, - коротко ответила я и надолго замолчала. Перед моими глазами проносились полузабытые видения-воспоминания.
     
     * * *
     
     : Запах тухлятины и горелого мяса пропитал всю округу. Деревня Топлые Реды казалась единой издыхающей тварью, заживо разлагающейся в глуши леса и непролазных болот. С первыми лучами холодного весеннего солнца я прыгала с печи, накидывала рваный тулупчик и убегала за околицу, свистнув дворовую собаку. Будь моя воля, я не возвращалась бы вовсе, но четыре дня безостановочного пути до ближайшего селения и троекратный ночлег в лесу, кишащем волками, отбивали всякую охоту к побегу.
     
     Год выдался неурожайным. Коровы, с раздутыми от гнилой соломы боками, падали одна за другой. Люди еще как-то держались, подмешивая в муку толченую кору и пресные корни болотных растений. Плохо, что деревня в глухомани, до ближайшего села семь дней пешим ходом, не у кого попросить поделиться. Да и не поделятся, у самих шаром покати.
     
     Лес же помогал мне если не утолить, то хотя бы приглушить зверский голод. Черные проплешины у корней деревьев проклевывались бледно-желтыми стебельками дикого лука, горькими, но съедобными, в перепревшем опаде иногда находились прошлогодние орехи и желуди, а как-то раз я наткнулась на вмерзшую в лед лягушку и долго выбивала ее камнем, дуя на озябшие пальцы. Далеко от деревни я не отходила - волкам тоже хотелось есть, и ночами они уныло выли под частоколом, выманивая излишне самоуверенных собак. В отличие от людей, волки друг друга не трогали, а вот наш сосед средь бела дня топором проломил голову отцу, споткнувшемуся и уронившему горшок с жидкой болтушкой. Его не попрекали даже за глаза. Люди сторонились друг друга, подглядывая, вынюхивая, выискивая чужие тайники с зерном. Мы тоже стянули остатки провизии в подвал и по десять раз за ночь спускались их проверять и пересчитывать.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать из этой серии:

Читать также: