Рассказ №22724 (страница 3)

     
     - Сойдет. - Я заправила камушек под рубаху, безуспешно пытаясь смягчить насмешкой горечь расставания. - Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок:
     
     - От тебя и клока не дождешься, - беззлобно упрекнул Лён.
     
     - Что?! - С наигранным возмущением возопила я. - А как же те дивные порты, символ братской дружбы между нашими народами?
     
     - Я оправлю их в рамку и прибью в изголовье, - пообещал Лён. - Вот, возьми этот свиток. Отдашь новому директору Школы. Только, пожалуйста, не читай. Клянусь, там нет ничего интересного. Одна политика.
     
     Я небрежно запихнула письмо во внутренний карман куртки и вскочила на лошадь.
     
     - Хорошо, что предупредил. Теперь не буду.
     
     - У каждого мага помимо имени есть пожалованное народом прозвище, не так ли? - задумчиво сказал он. - Я думаю, в твоем случае народ не затруднится с выбором, Вольха из деревни Топлые Реды. В людской памяти ты навсегда останешься В. Редной.
     
     - А что? Мне нравится, - улыбнулась я. Ромашка попыталась шагнуть вперед, но Лён удержал ее за гриву. Я выровнялась, подобрала поводья.
     
     - Ненавижу прощаться.
     
     - Скажи "до свидания" , - посоветовал он. - Хлестни лошадь и не оглядывайся.
     
     - До свидания, - послушно повторила я, глядя вперед. Я могла защититься от телепатии. Но не сумела удержаться от навернувшихся на глаза слез.
     
     "Глупая, сопливая девчонка" - выругала я себя, решительно подхлестывая лошадь.
     
     Ровная дорога и крутой спуск воодушевили Ромашку. В охотку пробежавшись с полверсты, у подножия горы она поубавила прыти, и я все-таки оглянулась. Больше из любопытства.
     
     Лён исчез.
     
     На холме, чуть сгорбившись, сидел белый волк с любопытно настороженными ушами. Укоризненно покачав мордой, зверь неспешно поднялся, перевалил за гребень и скрылся из виду.
     
     Я закрыла рот и мысленно наметила тему для диплома.
     
     * * *
     
     Поле сменилось невысоким подлеском, а прямолинейная песенка жаворонка - нежными посвистами зябликов, перешедшими в ожесточенный треск-перебранку. Малинник задвигался, заурчал, и на дорогу выскочил давешний грабитель все с тем же арбалетом и, по-моему, с той же стрелой.
     
     - Кошелек или жизнь! - отрепетированно гаркнул он, потрясая арбалетом.
     
     Я обрадовалась ему, как блудному сыну.
     
     - Кормилец ты мой, поилец! Ну, что новенького на разбойной ниве?
     
     "Сынок" узнал "матушку" и побледнел вплоть до исчезновения многочисленных конопушек.
     
     - Смилуйтесь, госпожа ведьма: - залепетал он, падая на колени и тычась бородой в дорожную пыль.
     
     Я дала ему поунижаться в свое удовольствие.
     
     - Встань, болван, и веди себя достойно, когда я изволю тебя грабить.
     
     - Пощадите: Не лишайте последнего достояния:
     
     - Не пудри мне мозги. Только круглый дурак, выходя на большую дорогу, берет с собой "последнее достояние". Сдачу давать собирался, что ли?
     
     Мужик, надеясь разбудить во мне сострадание, обвил лошадиные бабки и страстно лобызал копыта. Ромашка брезгливо отдергивала ноги, переступая на месте.
     
     Я все-таки отобрала у него кошелек. Исключительно в воспитательных целях. Похвалила за старание и пообещала не только регулярно ездить по этой дороге, но и рекомендовать ее всем знакомым чародеям. Это его почему-то не обрадовало, он плюнул мне под ноги, зашвырнул арбалет в кусты и, комкая в руках пустой кошелек, заковылял в сторону Камнедержца.
     
     Соблазн прихватить арбалет на память был очень велик, но мне не хотелось спешиваться. Да и вообще, если бы мне взбрело в голову коллекционировать оружие, которым мне когда-либо угрожали, я смогла бы открыть маленький антикварный магазинчик.
     
     Солнышко припекало все настойчивей. Я расстегнула куртку, и из внутреннего кармана завлекательно выглянул уголок свитка.
     
     "Я только посмотрю на него" - подумала я, доставая сплющенный свиток. В самом деле, не буду же я читать письмо, которое меня по-дружески попросили не вскрывать. Бумага была шершавая и вместе с тем шелковистая на ощупь. В середине - восковая клякса, вычурная печать. Круг, разбитый на четыре сектора, в верхнем левом и нижнем правом - трилистники, в двух других - вставшие на дыбы волки. Да, плохая в Догеве бумага, а воск и вовсе никудышный - вон, печать уже отклеивается. Чего доброго, Учитель подумает, что я пыталась вскрыть письмо. Стоит, наверное, отклеить ее вообще, а затем приставить на место магией.
     
     Печать, как выяснилось в процессе расшатывания, сидела прочно, но я с ней все-таки совладала. Подышала на нее, произнесла формулу и задумалась. Интересно, какой у Лёна почерк? Ни разу не видела. Наверное, красивый, четкий, уверенный: как он сам. Я только посмотрю, только первую строчку, там все равно нет ничего интересного, кроме "Приветствую тебя, высокочтимый:".
     
     И я развернула свиток.
     
     Письмо состояло из одной-единственной строчки: "Вольха, я же просил!" Дальше шли симпатические чернила.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать из этой серии:

Читать также: