 |
 |
 |  | Взяв ручную помпу, Хозяин приложил колбу с клапаном к пупку своей матери и отсосал из неё воздух. Вторую колбу, поменьше с отдельным выводом и мембраной, он приложил, раздвинув половые губы, к клитору. К кольцам на колбе он, крючками, прицепил два шнурка и заставил старуху натянуть их. Взяв у Доктора пузырёк с тёмной жидкостью, мужчина наполнил шприц. Подойдя к лежавшей на столе матери, он склонился над её промежностью. Проколов мембрану, садист воткнул иглу в её уже оттянутый тёмно красный крупный клитор и нажал на поршень шприца. От боли, пожилая женщина застонала и ослабила натяжение шнурков. Мужчина сильно защемил пальцами её сосок и стал выкручивать его. Старуха снова застонала и всхлипнула. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я покорно приняла в рот его гигантский член, с моим запахом и моим вкусом. Муж продолжал держать меня за голову, направляя к массивной головке и задавая такой темп что я едва поспевала. Второй тем временем проник в меня, я его едва ощущала после того как во мне побывал первый. Но двигался он быстрее своего напарника, он елозил во мне чуть не по кругу и позорная волна опять стала накатываться на мое тело.Казалось помимо моей воли мои ноги обхватили суетящегося во мне мужика,я почувствовала под икрами ритмично напрягающиеся мышцы его зада,при каждом его толчке я еще глубже вжимала его член в себя.Каждый раз,когда его лобок,густо поросший жестким волосом,задевал мой клитор,а набухшая головка его члена уходила в мою влажную глубину,меня как будто било электрическим разрядом,и мои ноги еще сильнее сплетались на его спине а губы и язык жадно искали член его напарника. Их руки мяли мои груди, плотно сжимали мой зад и бедра, оставляя синяки, и они двигались, двигались, вгоняя в меня свою плоть, прижимая к постели и обезоруживая меня тем, что навстречу их дикой отвратительной похоти во мне поднималась ответная дрожь. И руки мужа, вытирающие слезы обиды, лишь усиливали эффект. Я поняла, что еще чуть и кончу. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Вот! Что из этого следует... - Максим на секунду умолкает, обдумывая свою мысль. - А следует из этого вот что... Почти все люди от природы бисексуальны, то есть сексуальное удовольствие могут получать как с лицами пола противоположного, так и с лицами пола своего - это, как говорится, аксиома. Что происходит далее? Попадая в армию, парни на достаточно длительный срок лишаются возможности общения с лицами противоположного пола, то есть всё это время они находятся среди лиц пола своего, и это длительное нахождение в однополой среде не может не обострять у многих парней изначально присутствующую - природой данную - способность к однополому сексу, а это, в свою очередь, неизбежно ведёт к тому, что многие парни, постоянно находясь среди других парней, начинают подсознательно или даже осознанно чувствовать некую постоянно присутствующую возможность перерихнуться-покайфовать - возможность, обусловленную самой ситуацией длительного пребывания в однополом коллективе. Всё это - с одной стороны. А что мы имеем с другой стороны? А с другой стороны - на однополый секс в сознании многих до сих пор наложено сильнейшее табу как на что-то постыдное, неестественное или даже заведомо невозможное. И - что получается в результате? В результате возникает некий внутренний конфликт - конфликт между подсознательным желанием секса и таким же подсознательным сдерживанием себя, то есть конфликт между человеческим либидо и так называемой половой моралью. И вот он-то, этот конфликт, возникающий на стыке секса и морали, и вызывает ту самую агрессию, которая в изобилии присутствует в армии и которая называется словом "дедовщина". Смотри еще раз, что получается: пацаны, отслужившие полтора года, после отбоя поднимают других пацанов, только-только призвавшихся, ведут их в каптёрку, в умывалку, в туалет, в любое другое место, удобное для "воспитания", и там, используя какой-нибудь пустяк в качестве формального обоснования своих придирок, начинают над нами, такими же пацанами, издеваться-куражиться, проявляя при этом лишь на первый взгляд немотивированную агрессию... а агрессия эта вполне мотивирована: одни парни - сами, быть может, того не осознавая - вымещают на других парнях, им подвластных, свою хроническую неспособность переступить через табу... вот о чём я сейчас подумал! В основе всяких издевательств, именуемых армейской дедовщиной, лежит неудовлетворенное либидо: девчонок нет, и можно было бы кайфовать с парнями, но кайф с парнями считается недостойным "настоящего мужчины", а значит - с парнями нельзя... вот где собака зарыта! Дедовщина - это наизнанку вывернутое гомосексуальное желание, пусть даже внятно и не осознаваемое... но механизм здесь присутствует тот же самый, что и в основе гомофобии, и в этом смысле дедовщина есть ни что иное, как форма скрытой - не буквальной, а опосредованной - гомофобии... согласен? |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Давид беспрекословно выполнял мои инструкции, и через некоторое время, три его пальца расширили мой анус и я решила пробовать ввести член. Смазав гелем, и дав понять что пора, осторожно направила в дырочку, придерживая его возможные резкие движения. Давид четко понимал меня, и через пару мгновений проник приблизительно на половину. Я придержала его движение в глубь, давая организму привыкнуть к необычным ощущениям, и отпустила когда обвыклась. Давид медленно вошёл полностью, сам замирая и наслаждаясь процессом. Медленно стал двигать членом увеличивая глубину и частоту. Я прикоснулась к клитору, слегка погладив его, но не в силах больше сдерживаться, затеребила чувствуя приближение оргазма. |  |  |
| |
|
Рассказ №23945
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 19/03/2021
Прочитано раз: 35841 (за неделю: 105)
Рейтинг: 46% (за неделю: 0%)
Цитата: "Не было в доме места, где бы Варвара Ивановна могла укрыться от похотливой подруги. Да она особенно и не старалась: только теперь, с Тиной, она впервые узнала, что это такое - быть полностью удовлетворенной женщиной. Тина была неутомима и не признавала никаких ограничений. Для этой девушки не существовало сексуальных запретов и табу, и это окончательно смело все линии так тщательно выстроенной Варварой обороны. В глубине души тихая Варвара Ивановна всегда была убеждена в своей тотальной сексуальной распущенности. И теперь, когда в ее жизни появилась та, кому именно это и было нужно, женщина покорно принимала себя вот такой - полуголой, растрепанной, перепачканной своей и чужой слюной, мочой и вагинальными выделениями, постоянно готовой угодить любым капризам своей несносной любовницы...."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ]
На первый взгляд Верочкины прелести напоминали персик - легкий, почти невидимый пушок покрывал выпуклые, плотно сжатые валики, но стоило к ним прикоснуться, и всякое сходство пропадало. Под Даниными пальцами мягкая плоть послушно подавалась, растягивалась, открывая розовое, отблескивающее перламутром содержимое. Под тихие вздохи раскинувшейся на столе сестры, Даня осторожно исследовал чуть влажные нежные складочки, почти совсем не похожие на сочные бутоны порнозвезд из интернета.
Ощущения были странными. Было очень приятно трогать письку сестры, но в то же время Даня отдал бы все на свете, чтобы под его пальцами сейчас растягивалась и набухала пушистая, блестящая от обильной влаги пизда взрослой женщины. В паху стало тесно, и Даня опять уперся в угол стола. Его указательный палец толкнулся в слипшуюся коралловую щелку, и Верочка вдруг болезненно дернулась:
- Ай! Дурак!
- Что? - отшатнулся Даня.
- Туда нельзя! - безапелляционно сказал Верочка.
- Почему?
- Мне там неприятно!
- А в интернете говорят, что наоборот.
- В интерне-е-ете! - передразнила сестра. - Я же еще маленькая, у меня там целка, понял?
- А, - Даня вспомнил недавний разговор на перемене с Лешкой Ефимовым. - Понял. Ладно.
- Не трогай там ничего. Так смотри.
Верочка стала перебирать пальчиками свою поблескивавшую влагой письку, демонстрируя Дане все ее укромные места.
Даня, уперевшись обеими руками в стол, стал потихоньку двигаться, думая о том, что в принципе у Верочки тоже ничего себе писька, пухленькая, симпатичная. Жаль, что ее нельзя поебать - это было бы очень кстати: Да и сама она бы не отказалась - вон как пыхтит.
- Эй. Стой. - вдруг сказала Верочка срывающимся голоском.
Даня непонимающе посмотрел на нее.
- Я тут один раз у мамы с папой спала, и видела одну вещь.
- Какую?
- Ну, я притворилась, что сплю, а они стали ебаться: ну, секс делать, то есть.
- И что? Нам же с тобой нельзя. - разочарованно буркнул Даня и снова попытался сосредоточиться на писке сестры.
- Подожди. Там сначала папа вот как ты немного подергался, а потом мама стала сосать его хуй.
- Сосать? Как в порно?
- Ага.
- Нихера себе!
- Я тоже тогда офигела. А потом такая думаю - наверное же это должно быть прикольно, раз она так делает?
- Ну?
- А сейчас думаю, может нам тоже: так: ? А?
Даня изумленно уставился на сестру.
- Ну а что? - стала оправдываться она. - Я же не по-настоящему. Только попробую, и все. Это же как игра, понимаешь.
Даня завис, не находя слов для ответа. Потом отстранился от стола и выдавил:
-Ну: ладно: Давай:
- Спускай штаны. Ага. - соскользнув со стола стала командовать обрадованная Верочка. - У-у-ух ты, какой симпотный! А что это капает? Залезай на мое место. Закрой глаза, не смотри. Мне стремно.
Даня, усевшись на столе, чувствовал теплое дыхание без умолку щебечущей сестры на головке писюна и боролся с искушением заткнуть, наконец, ее болтливый рот и заставить действовать. Но он сдержался, зная, что бездействием достигнет гораздо большего.
Наконец поток слов иссяк и он почувствовал легкое касание к уздечке. Даня чуть приоткрыл веки и сквозь ресницы увидел, как Верочка кончиком языка осторожно слизывает с писюна прозрачную вязкую капельку, потом прячет язык, пытаясь ощутить вкус, осмелев, вытягивает губы трубочкой, касается ими полузалупленной головки, пытается всосать ее, издает при этом мокрый чмокающий звук и смущенно отстраняется. Она косится на Даньку (не подсматривает ли) , и, наконец, решается.
Влажное тепло охватило Данькину головку, вытягивая откуда-то из самого корня писюна сначала легкую, а потом все более интенсивную маету. Данька замычал, упираясь ладонями в Верочкин лобик, то ли пытаясь ее оттолкнуть, то ли удержать, а Верочка захлюпала вдруг наполнившимся слюной ртом, явно входя во вкус.
Млеющий Данька чувствовал, как по его мокрым яичкам и промежности стекают щекотные прохладные капельки. Он смотрел на порозовевшие Верочкины ушки, на ее старательно качающуюся вверх-вниз макушку и выгибался в пояснице, пытаясь унять свербящую мучительно-сладкую судорогу. А судорога нарастала, и Данька тоненько повизгивал, а его неуправляемые бедра подбрасывали голову сестры неровными злыми толчками.
ДИНА
Накопленное за неделю мутное раздражение постепенно отступало, замещаясь приятной теплотой, закачиваемой в нее неутомимым Борисом.
Дина довольно жмурилась и думала о том, какая она молодец, как прекрасно все устроила в своей жизни. Она наслаждалась ощущением власти над своей судьбой, абсолютным контролем над всем, что имеет к ней отношение.
- Подожди. Вытащи.
Борис покорно прекратил фрикции и извлек из Дины свой жесткий, жилистый болт.
Дина легла на бок и подтянула к груди левой колено:
- Давай. Чего ждешь!
Мускулистый Борис завозился, усаживаясь на правое Динино бедро и заправляя обтянутую презервативом залупу ей в вагину, подхватил Дину за талию и толкнулся вперед. В этой позиции Дина любила с презрением думать о муже - уж с его-то вялым достоинством никак такого не сделать! Она вообще удивлялась, как им удалось завести детей - Николай Петрович был сильно старше Дины, при этом был закоренелым трудоголиком, много и нервно работал, и доведенные им до конца половые акты за всю их совместную жизнь можно было пересчитать по пальцам. По пальцам одной руки! Обычно (не так уж часто, впрочем) Дине приходилось досасывать его нетвердый член и принимать скудные, терпкие плевочки спермы в рот. Это была единственная супружеская обязанность Дины, которую нельзя было переложить на прислугу.
В известном смысле именно так Дина метила территорию: Николай Петрович должен был постоянно чувствовать свою вину перед молодой женой за свою мужскую беспомощность. Борис был полулегальным порождением этого тщательно культивируемого Диной в муже чувства вины. Нет! Конечно ни о чем таком никогда между супругами речи не было. Просто Николай Петрович предпочитал не задавать вопросов, почему в его отсутствие его водителя изредка вызывает к себе Дина, а Дина обеспечивала строгую конфиденциальность этих нечастых визитов - ее репутация преданной жены и образцовой матери в кругу регионального чиновничества и бизнеса, в который на вторых ролях входили супруги, была ценным деловым активом Николая Петровича.
Было и кое-что еще. За годы, проведенные вместе, Дина многократно убеждалась, что все попытки молодых стерв, пытающихся умыкнуть у нее мужа, разбивались о его холодное безразличие. Это было хорошо: Конечно - хорошо! Но странно. Николай Петрович не был голубым. Совсем нет. Тогда - что?
Эта загадка не давала Дине покоя, но когда она, наконец, разрешилась - Дина предпочла бы и дальше оставаться в неведении. Все эти странности начали проясняться совсем недавно, когда Дина стала отмечать связь между вечерними эрекциями мужа и ночевками их дочери в родительской кровати. Нет, конечно ничего ТАКОГО не было - муж не приставал к дочери, даже, как будто, не замечал ее. Да и острожные Динины распросы разбивались о полное Верочкино непонимание. После долгих метаний и поисков информации Дина пришла к выводу, что Николай Петрович просто латентный педофил, не отдающий сам себе отчет в своем извращении. Дина подумала, взвесила все плюсы и минусы, и успокоилась. Определенно, это был совсем не худший вариант. Совсем не худший.
А Борис: Что Борис? Просто обслуга. Кстати, когда он закончит, надо не забыть сказать массажистке, чтобы хорошо проработала поясницу - что-то там странно покалывает в такой позе.
Дина шлепнула Бориса по запястью, он отпустил ее талию, и стал массировать Динин клитор. Хорошо.
Дина закрыла глаза, подумала о том, какое платье надеть на благотворительный прием в мэрию, и тихонько спустила. Внимательный Борис тут же остановился, аккуратно извлек из нее свою дубинку, и тихо вышел из кабинета. Все.
Дина легла на спину и погладила живот, наслаждаясь приятной опустошенностью. Секс никогда не был важной частью ее жизни. Но иногда организм требовал своего. Как правило, это происходило раз или два в месяц, и тут без Бориса было не обойтись. Обычно она старалась употребить его сразу после бассейна и до визита массажистки. Дина прикладывала немало усилий, чтобы развести прислугу по времени - ни к чему было давать поводы к пересудам.
Вставать и идти в душ перед массажем было лень. Дина потянулась к подносу, взяла с него свернутое аккуратной трубочкой теплое влажное полотенце и протерла им промежность, живот и руки. Все-таки эти мужчины - просто животные: хватают своими потными руками, лапают, фу! Поэтому Дина никогда не снимала банный халат перед сексом с Борисом: просто откидывала полы и раздвигала ноги - работай!
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|