 |
| |
| | Доктор, закончив осмотр вагины и анального отверстия моей супруги, громко объявил, что устранить нашу сексуальную дисгармонию можно только при непосредственном его участии. Алена встала и выпрямилась, но почему-то, не садилась на место и не одевалась, как будь то ждала продолжения. Доктор начал неспешно раздеваться. Мне показалось странным, что Алена продолжала стоять голой посреди кабинета, к тому же она, бесстыдно покручивала свой сосок на глазах у всех. Доктор, зачем-то раздевшись до трусов, приказал Алене присесть на кожаный диван. Она, томно покачивая бедрами, прошла к дивану, и села нога на ногу, подмигнув мне. Странно, моя, полностью обнаженная супруга в незнакомом месте, была так уверенна в себе, ее природные стыд и скромность, куда то улетучились. Я склонен отнести это к еще не ушедшему из ее недр возбуждению, которое и заставляет женщину делать разные непонятные вещи, о которых потом многим приходиться сожалеть. Я надеялся, что доктор будет делать Алене массаж. Он скинул с себя трусы, и сняв очки, подошел к медсестре. Когда этот тщедушный дистрофик, шел к противоположному углу кабинета, мне показалось, что со спины, между ног, я увидел раскачивающийся болт доктора. Это маловероятно, успокоил я себя, чтобы мужской член был виден со спины, он должен был быть сантиметров 25, не меньше. Медсестра спокойно производила какие-то манипуляции рукой, из-за спины доктора не было видно какие именно, но мне показалось, что она что-то тщательно втирает доктору одной рукой, а другой делала активные поступательные движения. Вдруг я увидел, как рука медсестры протиснулась между ног доктора, что-то втирая ему в промежность, яйца его покачивались, в такт движениям руки девушки. Через две минуты, не оборачиваясь к дивану, доктор сказал Алене, что бы она готовилась. "Ладно", сказала моя жена нервным глухим голосом. Тональность ее голоса выдавала крайнюю степень возбуждения. Я обернулся, чтобы убедиться в этом. Ее глаза горели похотливым огнем, она нетерпеливо облизывалась и, посмотрев на меня мельком, она попросила меня, чтобы я не обижался на нее, и понял, что все это мы делаем для нашего общего блага. Я согласно кивнул, еще не понимая, что дело пахнет керосином. Дав медсестре напоследок какие-то указания, доктор неожиданно повернулся ко мне лицом. Смазанный медсестрой хуй торчал в потолок, одной рукой он поглаживал его по всей длине. Обхватывая его ладонью, пальцы доктора не смыкались. Мне стоило не малых усилий скрыть зависть и удивление по поводу размеров его прибора. Намасленный эрегированный член доктора выглядел потрясающе на фоне худобы его тела: двадцать сантиметров в длину и с окружностью 18 сантиметров. Смотря прямо мне в глаза, он сказал, что сейчас проведет сеанс пролонгированного секса с моей супругой, что согласие это обоюдное и подписанные бумаги тому подтверждение. Я слушал его не внимательно, в висках била кровь, сердце бешено колотилось. Из сказанного я понял, что обратной дороги нет да и не нужно, так как только подобная терапия поможет вернуть нам с женой сексуальную гармонию. В домашних условиях мы сможем потом воссоздать происходящее здесь. Все еще сомневаясь, я обернулся к своей супруге, желая знать, что она думает по этому поводу. Ее пунцовое лицо меня поразило. Она нервно зевнула, я заметил, что ее бьет мелкая дрожь возбуждения. Даже не взглянув на меня, она, смотря на колбасу доктора, сглотнула слюну в пересохшем горле и ответила за нас обоих, что мы согласны. Доктор довольно кивнул и направился к дивану. Алена сидела бездвижно и смотрела на приближающегося к ней доктора, как кролик на удава. Яйца, качающиеся по сторонам при ходьбе, и здоровенный пульсирующий болт доктора, заворожили мою жену. Подойдя к ней, доктор что-то ей говорил, но Алена уже не слышала его. Бордовая залупа доктора, покачивалась перед ее лицом, как китайский болванчик. Машинально приоткрыв ротик, она потянулась рукой к основанию его члена. Она взяла в свою руку его венозный ствол и хотела уже губами обхватить огромную головку доктора, но он громко произнес, что здесь не притон, а комната интенсивной терапии. Это замечание меня порадовало, ведь это значит, что доктор был не прохиндей, а профессионал, дававший клятву Гиппократа. Замечание доктора слегка отрезвило мою жену, она была смущена своим низменным порывом. Далее доктор, сказал мне, чтобы я запоминал порядок его действий, чтобы реконструировать их дома. Алене же он сказал, что коитус, который он будет проводить с ней, является не актом доброй воли, а медицинской необходимостью. Потом он уже спокойным голосом попросил ее помочь своему супругу. Для этого Алена должна стараться никак не реагировать на действия доктора, т. е. изображать фригидность. Все поняли свою задачу и сеанс терапии начался. Доктор попросил Алену встать с дивана и принять собачью позицию, облокотившись на спинку дивана. Моя жена встала с кожаного дивана, а на месте где она сидела, я увидел мокрый участок трапециевидной формы. Она забралась на диван с ногами, встала на колени, а грудь положила на спинку. Расставив локти по сторонам, она положила голову на ладони, чуть склонив ее на бок, чтобы видеть, что происходит позади ее. Доктор, посадил меня на стул, рядом с диваном. Медсестра расположилась за столом, там где сидел доктор. Сам он подошел к Алене и постукав по внутренней части ее бедер, заставил их широко расставить. Мне открылась картина набухшей от желания Алениной пизденки. Две половинки толстых губ, прикрывавших вход в ее недра, слегка раскрылись. Доктор подошел к ней вплотную и постучал хуем снизу по ее сырым губам. Алена вздрогнула. Он как кисточкой, начал водить в беспорядке по ее ништякам, через минуту его болт был весь в ее выделениях, "девочка" Алены уже не могла терпеть. Алена, изогнув брови мучительной дугой, молча смотрела на доктора умоляющим взглядом. Он продолжал барабанить своим хуищем по наружным половым органам моей жены. По внутренней стороне бедра Алены потекла капля не то пота, не то вагинальных выделений. Я видел, как она закусила палец, все еще терпя пытку доктора. Десять минут спустя доктор начал присовывать свой хуй в Аленину пизду. Когда его толстая головка протиснулась в ее киску, Алена не выдержала и замычала. "Чу-чу-чу", убаюкивающим голосом, доктор попытался успокоить Алену. Продолжая проникать все глубже, я удивлялся, как тесная щелка моей жены принимает в себя этого монстра. Доктор не загонял шишку сразу, он протискивал два сантиметра вперед и медленно назад. Так, участками, смазывая свой хуй соками Алениной "киски" он вогнал его почти до основания. Последний раз достав свой блестящий от соков хер, доктор втиснул его до самых яиц и остановился. Мне показалось, что, приняв до основания его клин, Аленина жопа даже немного раздулась. Она протяжно застонала, и тоненьким умоляющим голоском попросила доктора не останавливаться. Доктор, повернув голову ко мне, сказал, что главное не стараться сделать женщине приятное, не надо думать о ее удовольствии, это может перевозбудить и сократить продолжительность акта. Я кивнул, давая понять, что усвоил урок. Далее доктор просунул руку под живот Алене, и прогулявшись по ее лобку, потеребил немного ее клитор, Алена задергалась. Потом он взял обеими руками мясистые груди Алены и начал их нежно наминать. Моя жена должна была скоро кончить, я знал уровень необходимой ей кондиции. Доктор принялся долбить ее сзади, загоняя хуй по самые яйца. Спина Алены вспотела. От каждого толчка доктора, по ее жопе прокатывались волны до самых лопаток. Чавкающие звуки массируемой Алениной пизды и смешанный запах гениталий заполнили комнату. Доктор долго держал хороший темп. Спокойно посмотрев на наручные часы, он дал мне знак, что с начала сеанса прошло уже пол часа. Я с пониманием кивнул. Медсестра взглянув на меня, сказала что еще остается два с половиной часа. Я удивленно подумал, как возможно такое, что бы человек смог трахаться три часа, не кончая. Миф, наверное. Я продолжал наблюдать за доктором и Аленой. Доктор был неутомим как кролик. Его тощая костлявая жопа ходила ходуном, забивая в недра Алены удар за ударом, а у него даже дыхание не сбилось. Такое ощущение, что его хуй был из каучука, большой и бесчувственный. Алена тяжело дышала, прогибала спину и страстно подмахивала своей жопой, частые стоны ее превратились почти в непрерывное монотонное мычание. Такого удовольствия своей жене я никогда не доставлял. | | |
| |
|
| |
| | Жена опять бьется в оргазме. Меж тел, меж хуев, что разрывают ее изнутри, что буравит ее. Оргазм затяжной, бурный. Мужчины тоже уже близки и по очереди начинают кончать в нее. Из нее выходят. Она лежит на полу. Я вижу ее пульсирующий алый анус, пурпурную развороченную пизду, лужицы спермы, ее язык облизывающий сперму с губ. | | |
| |
|
| |
| | Правая её рука лежала на ложбинке груди, а верхние две пуговицы белого халатика были уже расстёгнуты. Как бы случайно перехватив мой взгляд - ну да, а кто заранее расстегнул халатик? - она принялась с удвоенным тщанием и притом некоей расчётливой медлительностью ласкать себя чрез образовавшийся в халатике проём, почти целиком проникая туда ладонью. Левая её ладонь схватила серебристую авторучку и вновь провела колпачком по влажным приоткрытым губам, вновь и опять. Колпачок почти целиком окунулся в её ротик. На миг вынырнул - и погрузился туда вновь... | | |
| |
|
| |
| | Параллельно с повышением градуса, росло и массовое возбуждение. Все эти разговоры на околосексуальные темы, вкупе с недвусмысленными шутками, прикосновениями и прочей атрибутикой, возбудили не только нашу тусовку, но и прочих, примкнувших к нам. По рукам передавали Мишкин фотик, в котором я, с удивлением, обнаружил крайне развратные снимки своей жены. Ну, Викины фотки там тоже присутствовали, но, как вы понимаете, меня больше интересовали Ирочкины фотографии, которые не отличались качеством, зато выделялись смелостью в демонстрации первичных и вторичных половых признаков (флешку из фотика я украл, каюсь) . У мужской половины компании появились признаки эрекции. | | |
| |
|
Рассказ №13838
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 08/05/2012
Прочитано раз: 25520 (за неделю: 4)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Перед самым подъёмом они ещё раз любили друг друга - сначала губами... они любили губами друг друга одновременно, - лёжа "валетом", они с упоением, с жаркой страстью сосали один у другого юные горячие пиписы, нежно ласкали губами невидимо багровеющие в темноте сочные головки... потом Расик лёг на живот, и Димка вдавился в Расима всем телом - вдавился в любимого Расика членом, лобком, живом, грудью, - целуя Расима в затылок, Димка кончил Расиму в попу... и - содрогаясь от кайфа, в попу Д и м е кончил Расим, - ночь, пролетев, подошла к концу... было утро...."
Страницы: [ 1 ]
- Вот именно! Не все ж могут открыто признаться в том, что считается нехорошим! - слово "считается" Димка, говоря это, выделил - произнёс чуть насмешливо, даже пренебрежительно. - И потом... ты сказал "вообще", а "вообще" никакого нет... "вообще" - это фикция! Потому что есть мы - есть любовь, как у нас. И есть... - Димка вдруг вспомнил про тех двух гопников, что зазывали - настойчиво звали - Расима в свой номер, - есть голый секс... ну, то есть, одна лишь физиология - секс без нежности, без любви, и тогда бывает насилие: кто-то кого-то насилует, принуждает... как можно сваливать всё в одну кучу - и любовь, и насилие?
Скажем, мужчины насилуют женщин... и что - нужно теперь запретить и разнополую любовь, и разнополый секс? Это же глупо... и глупо, и нелогично! Точно так же, Расик, с любовью, когда любят друг друга парни... запрещать им любить друг друга лишь потому, что бывает, помимо любви, ещё и насилие? Глупо! Вот мы с тобой... разве, Расик, это не кайф - любить друг друга? Кайф... офигенный кайф! Ну, и на фиг мы будем думать о том, что в о о б щ е это вроде как плохо, если мы с тобой оба знаем, что нам - лично нам! - это очень даже прекрасно... тот, кто не только вслух говорит, а верит и думает, что это плохо в о о б щ е, тот просто глуп! Потому как здесь нет - и не может быть - никакого "вообще"! Вот... я, Расик, думаю так!
- Ну, хорошо... но ведь есть же... всё равно есть о б щ е е мнение про то, что такая любовь - это плохо, - Расим, говоря это, вспомнил, как он отталкивал Д и м у в первую ночь... блин, какой он, Расим, был глупый! - Откуда тогда это о б щ е е отношение к сексу между парнями? Мы с тобой знаем, что это кайф, но... мы ведь тоже не можем не считаться с этим о б щ и м мнением. Правильно?
- Правильно, - хмыкнул Димка. - Но ведь о б щ е е мнение не упало с неба - его нужно было сформулировать, распространить, внедрить в сознание большинства не умеющих самостоятельно думать людей, чтобы это чьё-то частное мнение стало восприниматься как мнение о б щ е е... и тогда возникает вопрос: кому было выгодно превращать такую любовь, как у нас с тобой, во что-то постыдное, нехорошее, преступное?
А ведь кому-то же это было нужно - кому-то всё это было очень выгодно! Есть такой принцип: разделяй и властвуй... вот и разделили любовь - на "правильную" и "неправильную"! Не сегодня разделили - давно... но это и ныне кому-то выгодно: опираясь на это нелепое, но укоренившее в сознании большинства о б щ е е мнение, можно кого-то любовью такой шантажировать, кого-то можно прессинговать, загонять в угол, разводить на бабки... или, шантажируя этой любовью, можно кого-то насиловать, принуждать к сексу, получая при этом вполне объяснимое - закономерное - удовольствие... разделяй и властвуй, - повторил Димка. - А любовь не делится - она или есть, или её нет... да?
Beatae plane aures, quae non vocem foris sonantem, sed intus auscultant veritatem docentem! Какое-то время они молчали - молча лежали, прижавшись друг к другу, - Димка, лаская ладонью тёплую, сочную - сочно-упругую - попу Расима, думал о том, как стремительно пролетели десять дней... десять самых счастливых дней в его жизни!
И это только начало... за окном была осень - в окно барабанил холодный дождь, - лаская ладонью упруго-сочную тёплую попу Д и м ы, Расик думал о том, что Д и м а - самый лучший и самый умный, самый нежный и самый красивый... самый любимый и дорогой для него, для Расика, человек на свете! А ведь он, Расим, по собственному незнанию, по недомыслию едва не разминулся со своей любовью - тогда, в первую ночь... и все потому, что кто-то где-то когда-то решил-предписал, ч т о нужно считать хорошим, а ч т о считать нужно плохим... о б щ е е мнение... какая всё это фигня - по сравнению с тем, что он, познавший любовь Расим, испытывал-чувствовал!
- Дим, скажи... ты меня правда любишь? - нарушая молчание, тихо проговорил - прошептал - Расим, словно в этот могли быть какие-то сомнения.
- А ты? - отозвался Димка... более нелепого вопроса он, Димка, не мог себе даже представить!
- Я? - Расик засмеялся; он ткнулся губами в Димкину щеку... и тут же, движимый чувством первой юной любви, накрыл губы Д и м ы губами своими - страстно и жарко он засосал любимого Д и м у в губы... разве это был не ответ?
Они целовались и говорили, говорили и целовались... они шептали друг другу всякие нужные и вроде совсем пустые, совсем ненужные, но всё равно очень нужные слова... они смеялись, боролись, дурачились в темноте... и целовались - целовались снова... ёлы-палы, как это было классно!
Перед самым подъёмом они ещё раз любили друг друга - сначала губами... они любили губами друг друга одновременно, - лёжа "валетом", они с упоением, с жаркой страстью сосали один у другого юные горячие пиписы, нежно ласкали губами невидимо багровеющие в темноте сочные головки... потом Расик лёг на живот, и Димка вдавился в Расима всем телом - вдавился в любимого Расика членом, лобком, живом, грудью, - целуя Расима в затылок, Димка кончил Расиму в попу... и - содрогаясь от кайфа, в попу Д и м е кончил Расим, - ночь, пролетев, подошла к концу... было утро.
Они, Расик и Димка, вместе - как всегда! - сходили в душ... быстро оделись... быстро собрали сумки... всё! Расик собрал свою сумку первым, - глядя, как Д и м а пакует сумку свою, Расим сел на застеленную кровать... на ту самую кровать, на которой они протрахались утром-вечером восемь счастливых дней-ночей.
Позвонила Зоя Альбертовна - позвонила, чтобы напомнить, что сбор всей группы внизу через десять минут, - она, Зебра, звонила всем... ну, то есть, звонила в каждый номер.
- Да, Зоя Альбертовна... да, мы уже готовы... да, через минуту! - деловым голосом проговорил Димка, одной рукой держа телефон у щеки, а другой рукой застёгивая на своей сумке "молнию".
Расик окинул взглядом номер... всё в номере стало за десять дней значимым, стало родным - как будто он, Расик, прожил здесь не десять дней, а всю свою жизнь!
- Ну... пойдём? - Димка, застегнув сумку - пряча в карман телефон, вопросительно посмотрел на сидящего на кровати Расима.
- Надо присесть на дорогу... - проговорил Расим, глядя на Д и м у снизу вверх серьёзным и вместе словно потерянным - по-детски беспомощным - взглядом.
- Точно! - Димка, перешагнув через сумку, сел на кровать рядом с Расимом. - Есть вроде такая примета: надо присесть на дорогу... - Димка, обняв Расима за плечи, прижал его крепко-крепко к себе... крепко-крепко прижал - словно он, Димка, хотел таким образом заглушить в себе сосущее душу ощущение, что всё у них кончилось... ничего ведь не кончилось! Ничего у них не кончилось! Они вернутся домой - они будут общаться в школе, Расик будет после уроков приходить к нему, к Димке, в гости - они будут любить друг друга... всё у них только начинается! И всё равно... всё равно на душе у Димки было муторно. И у Расика на душе было муторно - он, Димка, это видел-чувствовал. - Расик... пойдём? - проговорил Димка, через силу улыбаясь - толкая Расима плечом в плечо.
- Я не хочу уезжать... - едва слышно произнёс Расим, не глядя на Димку... "я не хочу уезжать" - прошептал Расим, и в его голосе Димка услышал беспомощное отчаяние... а что он, Димка, мог сделать? Он мог сделать для Расика всё, что угодно! Он мог защитить любимого Расика, если б ему потребовалась защита, он мог помочь ему, Расику, если б ему нужна была помощь, он мог спасти любимого Расика от опасности, если б ему угрожала опасность... он, Димка, не мог сделать лишь одного - он не мог удержать, остановить, повернуть вспять время, - "я не хочу уезжать" - сказал Расик...
- Думаешь, я хочу? - отозвался Димка; он, Димка, всё время делал так, чтобы Расим не смотрел на него как на старшего - чтоб во всём они были равными, но бывают такие моменты, когда кто-то должен быть старшим... кто-то должен быть старшим! - Расик, пойдём... пойдём! - Димка, говоря это, решительно встал с кровати. - А то, блин, опоздаем, и... Зебра нам вставит! - засмеялся Димка, подавая Расиму руку - поднимая Расика вслед за собой...
В лифте никого не было, и Димка, едва за ними закрылись двери, тут же, выпустив из рук сумку, порывисто притянул Расима к себе - крепко прижал его к себе... столько много хотелось сказать, а у них были считанные секунды, - глядя Расиму в глаза, Димка выдохнул-прошептал:
- Расик... все эти дни... все десять дней я был самым счастливым человеком! Расик... ты самый классный парень на свете - самый лучший пацан на земле! Я люблю тебя, Расик... люблю!
- Я тоже... я тоже люблю тебя, Дима! - успел ответить Расим, прежде чем лифт, опускавший их вниз, замер - застыл-остановился.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
