 |
| |
| | Адрес твой уже знаю, поэтому грязная тварь только попробуй хоть раз показать мне свой бабский нрав или опоздать к Господину хоть на минуту, или тем паче, хоть раз промямлить мне "нет" - порежу пизденку... веришь? уже веришь шалава...вот этой самой финкой... почувствуй, почувствуй сейчас скотина пизденкой, как холодный металл возбуждает, когда им просто так прикоснуться тебе там между ног... а если хоть раз разозлишь меня сука, надавлю и кровь хлынет так, что... ты все поняла? | | |
| |
|
| |
| | - Выеби меня, умоляю, я сделаю для все что хочешь. , только вставь мне свой огромный хуй, - и стала плакать. Я не зеставил леди ждать, потеребил немного ей клитор хуйем, пока она сама не запрыгнула на моего дружка, в через пару фрикций она бурно кончила очень сильно сжимая влагалищем мой хуй, но тут я вдруг заметил на члене кровь, она была целкой. Это меня дико возбудило и я вытащишьсвой хуй, предварительно смазав его её кончей ирезко вставил её в попу, она громко завылы и пыталась оттолкнуть меня, но минут через двадцать, стала мне подмахивать, так я брал её где-то сорок минут, Потом опустил её на колени и обкончал всю. Вытерев хуй об ее лицо, я раскрыл капьшон и сказал, - ну что экзамины закончились теперь мы можем встретится. Она опешила поняв что это я, я её тек и оставил до ончинную и униженную, а сам довольный своей местью направился домой. | | |
| |
|
| |
| | Это точно, слилось... в клозет. Напрочь.. Бритые девочки... Мальчик? Нет, точно девочка...
| | |
| |
|
| |
| | Андрей как то неуверенно прилег на кровать, а ласковая материнская рука заботливо укрыла молодое тело. Он как то по детски, но нежно и с едва заметным возбуждением прижался к горячему, такому вдруг податливому, непривычно возбуждающе пахнущему женщиной телу, его руки по детски непосредственно обняли тело матери, которая сама как то покорно прикорнула к сыну, не осознавая того что сейчас она для него была не матерью, а женщиной, такой взрослой и возбуждающей, её рука обняла сына, а жаркие, жадные губы прикоснулись к его щеке. И поцелуй этот был не совсем материнский, она сама, не осознавая того , чтот сейчас рядом с ней в постели находиться не просто молодой, горячий мужчина, мозг которого затуманен алкоголем, а её родной сын. Но усталость брала своё. И через какую то минуту он уже сладко засопел во сне, но не ослабляя своих не детских объятий. Вскоре заснула и она. Сон пришел сразу, и снилось ей то , что она так желала на яву. Кто то ласкал её оголенный зад, чьи то пальцы проникли в её уже успевшую потекти щелочку и вдруг, как то сразу она ощутила тяжесть мужского тела, такую желанную, такую нужную сейчас. Мужской поршень начал буравить её текущую вагину, а из полуоткрытого рта раздался стон наслаждения и покорности. Её имели. имел мужчина, лица которого во сне она не видела, и это ещё больше возбуждало её. И вдруг, когда пелена сна как то сразу спала с затуманенного мозга, Татьяна вздрогнула. на ней сверху находился собственный сын. Её кровинушка, который сам не осознавая во сне что он делает, действуя по воле влекущих его гормонов и раскрепощения под действием алкоголя, ёб собственную матушку со всем свойственным молодости пылом. Татьяна частенько была использована собственным мужем во сне, когда она ничего не подозревая спала в кровати, а он изголодавшийся по женщине, мужик, пробывший неделю в рейсе, приезжал домой ночью, тихо открывал входную дверь, наскоро обмывшись в ванной забирался под одеяло к молодой жене и брал её сонной. Поначалу она как то реагировала на это, но со временем так привыкла что могла несколько раз кончить во сне, практически не приходя в себя. Вот и сейчас, пока её сын, одержимый подростковым влечением к женщине, которое располагалось где то между ног, и отдавалось такой приятной тяжесть как только он видел обнажённую часть женского тела, и глубоко всё равно было, кто перед ним-картинка из мужского журнала, его молодая, глуповатая подружка, помешанная на поцелуях или его родная мать, женщина, взгляды на которую особенно щекотали его и без того возбужденное сознание. и вот сейчас, взобравшись на свою родную мать, правда во сне, и не встречая никакого сопротивления, он , даже уже проснувшись в процессе ебли, не мог заставить себя оторваться от такого роскошного тела, а член, набухший как бейсбольная бита, чувствовавщий себя в пизде матери как сыр в масле, готов был взорваться в любую минуту, и глубоко всё равно было в тот момент, что будет потом. И вдруг мать, сонно постанывавшая по началу, но гостеприимно и приглашающе раскинувшая ноги, ещё сонная, когда он только вогнал своего дружка, теперь наверно уже проснулась, но не окликнула, не обозвалась, только стоны стали немного глубже, да руки , безвольно лежавшие до этого на молодых, покатых плечах сына, вдруг с силой обхватили его, и сын понял, что кончать они будут вместе, и мать совсем не против этого. Оргазм был бурный. Молодое тело сына извивалось, стараясь поглубже вогнать фонтанирующий член поглубже в истекающую соками вагину собственной матери, а она, застонав, вдруг почти завыла, заплакав, но тихонько, осознавая что громкий крик может привлечь ненужное внимание дочери, спящей в соседней комнате. Минуту лежали, крепко обнявшись. каждый не знал, что можно сказать в этот момент, каждый чувствовал за собой вину, и каждый из них был просто без ума от этой сладкой вины. и вдруг Андрей почувствовал, как мамины губы впились долгим, совсем не материнским поцелуем. Она сосала его. Язык матери проник в открытый рот сына и вытворял там кульбиты. Истома расползлась по его молодому телу, а молодости усталость не знакома. Через несколько мгновений его член уже был готов к дальнейшей битве, а его собственная мать, обхватив сына за голову руками, шептала на ухо горячими, липкими от его же губ губами:"Мы наверно е сошли с ума?Что мы делаем?Ты наверно ненавидишь меня?"И в то же время голос её был с таким обвалакующим томным шепотом, что только это одно могло свести Андрея с ума. Дыхание перехватывало. В голове опять всё смешалось. "Я хочу тебя, я очень хочу тебя. Будь моей женщиной, это будет наша тайна, только наша тайна. Я постоянно хочу тебя. И утром, и днем, и ночьюВедь отца так часто нет дома. Я ведь могу приходить к тебе?Я с ума сойду, если ты оттолкнешь меня, мама"А руки его в этот момент буквально разорвали на груди у матери ночную рубашку и мяли такие манящие, мягкие, колдовские груди. Он интуитивно понимал что надо делать с ними, а мать, изнывающая под ним от похоти, жажды мужика и ласковых рук родного сына, совсем потеряв голову, уже не мучаясь мыслью как завтра они будут смотреть друг другу в лицо, опять развела ноги, и рукой, крепко сжав, будто боясь потерять, ввела член в своё опять текущее влагалище. . . | | |
| |
|
Рассказ №23029
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 16/07/2020
Прочитано раз: 37725 (за неделю: 1)
Рейтинг: 65% (за неделю: 0%)
Цитата: "Но кое-что выяснить удалось. Мои способности к внушению, странноватые сексуальные наклонности, вовсе не моя исключительная заслуга, а ведьмины отголоски, - если ей верить, - что несколько обижало. А последняя установка, когда я разрешил Вере кушать сколько влезет и худеть при этом, была не из области гипнотического воздействия, а относилась к разряду порчей, приворотов, сглазов, исцелений и прочих заклинаний, и силу я в неё вложил собственную, из своей сущности, из самой жизни, можно сказать из души вынул. Надо действовать иначе, но как именно - неизвестно. Гадкая старушенция просвещать меня не спешила...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
С минуту она ещё поправляла волосы, редактировала глаза и губы, и лишь потом, решив, что красота наведена полностью, повернулась и ответила.
- Я тебе честно скажу, студент. Ты конечно молодой, зелёный и выглядишь как ботаник-замкадыш, но ощущения своей кодировкой мне устроил исключительно приятные, которых не испытывала никогда и никогда не забуду. Это как смерть и рождение, как вспышка чистого удовольствия, растянутая на века. Не знаю, как выразиться точнее. Кстати, а ты когда на учёбу? Я в воскресенье в Москву, как насчёт вместе? - закончила, состроив мне глазки.
- Не, я на больничном, - ответил я, с сожалением стуча по ноге.
- А, ну да, - согласилась она и присела на диван. - Жаль. В смысле, что вместе не получится, а то бы: - не закончив предложение, вытащила из сумочки айфон, включила и с сожалением покачала головой:
- Увы, но мне пора. Очень приятно провела время и надеюсь с пользой, - закончила говорить, вставая.
- Да, пора, - согласился я и подтолкнул Катришку. - Последовательно, не перескакивай.
- Красный один, Вера, - сказала сестра, не скрывая злорадства.
- Причём здесь красный? - удивилась девушка-автобус и вдруг забеспокоилась. Нервно огладила на себе брюки, будто что-то стряхнула с ляжек, сглотнула, и поспешила в прихожую, к босоножкам. - Мне действительно надо срочно бежать.
- Красный два, - продолжила счёт сестрица теперь уже спокойным тоном.
Послышался шумный, хриплый выдох. Мы с Катришкой переглянулись и синхронно встали. Меня кольнул страх от воспоминания о последствиях прошлого сеанса, но ничего, боль не появилась. Наоборот, вроде как сила в ногах добавилась.
В прихожей Вера сидела на корточках, спиной прислонившись к стене. Руки были зажаты между ног. Она глубоко дышала, явно пытаясь успокоиться. Увидев нас, девушка пересилила себя и потянулась к обуви.
- Сейчас, обуюсь: что-то прихватило: - она пыталась хоть как-то объяснить собственное поведение.
- Красный три, - сурово продолжила счёт Катришка.
- О-о-ох, - вырвалось из Веры и руки вернулись обратно в промежность.
Одна ладонь осталась там, активно двигаясь, другая поднялась к груди и стала мять её через одежду. Иногда девушка посматривала на нас, и взгляд её был виноватым, как у сенбернара. Что-либо сказать у неё не получалось - тихие, воющие стоны не перекрывали слова, нет, она банально не могла сообразить, не знала, как оправдаться.
Катришка, как мне показалось, прождала издевательски долго, прежде чем сказать "красный четыре". И понеслось. Вера начала сдёргивать с себя одежду.
Судорожно расстегнула и спустила штаны с трусами, задрала поверх грудей лифчик, руки загуляли по голой щели и по молочным железам. Правая, которая поселилась между раздвинутых ног, работала с частотой вибратора, периодически утопая в безразмерном лоне, левая тискала грудь, вытягивала соски. Мне представлялось, что там останется огромный синяк. Громкие стоны перемежались с хриплым шёпотом:
- Боже, скорее: не могу больше: ну пожалуйста, господи: кончить, кончить, мне надо кончить: по-жа-луй-ста!
- Красный пять! - торжественно произнесла Катришка.
Вера задёргалась, повалилась на пол, оказавшись спиной к нам, застонала ещё громче и замерла, сведённая сладострастной судорогой - теперь не мостом, а в позе эмбриона, свернувшись калачиком. Наконец, раздался облегчённый выдох и послышалось тихое:
- Хорошо: божечки мой, как хорошо:
Она пролежала почти минуту, прежде чем стала подниматься с неуютного, холодного, жёсткого пола. Встала на ноги и молча принялась натягивать штаны, не стесняясь нас совершенно.
- Не надо Кать больше, пожалуйста, - попросила потрясённая Вера.
- А я тут причём? - притворно возмутилась моя хитрая сестрица. Её дыхание было тяжёлым, ноздри трепетали.
- Это же ты делаешь, ведьма малолетняя, - норов Веры всё-таки прорвался.
- Красный пять! - жёстко произнесла Катришка и пояснила. - Это тебе за ведьму.
Я не стал смотреть на новые пароксизмы сладострастия. Надоело. Наказание удовольствием оказалось не таким интересным, как мне представлялось, а Катришке наоборот, понравилось. Как она возбудилась! Совсем не по-детски.
- Не надо больше, прошу тебя, хватит, устала: пожалуйста, умоляю, скажи пять: Да-а-а!!! О, нет, нет, только не ноль! У-у-у не-е-ет: да, да, да, сейчас, пожалуйста, скорее:
Тихие команды Катришки я не слышал, зато голос Веры пестрел всеми оттенками эмоций: от грязного унижения с уничижительной мольбой до светлого восторга с блаженством и благодарностью.
"Пытка апельсинами" , - если кто помнит старую картину "Спортлото 82" , - продолжалась полчаса. Позвонила мама, попросила меня заглянуть в холодильник и напомнить, что там имеется. Поинтересовалась, почему Катя не берёт трубу и разговор завершился. Значит, скоро мама будет дома. Катришке пришлось сворачиваться.
- Ты бы видел, Петюнь, как она мне в ноги бросалась! - восторгалась сестра, пребывая в состоянии эйфорического возбуждения. Её взор будто бы плёнка масляная покрывала, как яйцо в глазунье. - А знаешь, что было самым действенным в воспитании? Когда после четырёх командуешь ноль. Это что-то. Ноет как ребёнок, которому конфетку не дали, чуть ли в истерике не бьётся.
Такая Катришка мне не понравилась, и я влепил ей увесистую пощёчину. Сестра в изумлении открыла рот и захлопала ресницами. Пелена сладострастия с глаз сползла.
- Где Вера? - Спросил сквозь зубы, испытывая чувство вины.
- Вот же хлопнула дверь, не слышал что ли? - Катришка ответила с обидой, потирая щёку. - По лестнице ковыляет ещё, поди. Сил у неё не осталось.
Я сорвался, забыв о костыле.
Вера стояла на площадке подъезда и вызывала такси. На белых брюках в задней части промежности расплылось заметное влажное пятно.
- Вера, подожди! - девушка обернулась. Её лицо было усталым, но, я удивился и впал в лёгкий ступор, - страшно довольным, умиротворённым.
- Отмени пока тачку, - попросил, соображая, что делать. Планы менялись.
- А я и не дозвонилась ещё:
- Очень хорошо.
Я огляделся. На улице - ни души. Можно рискнуть.
- Смотри мне в глаза: - ввести девушку в транс оказалось необычайно легко, словно она только этого и ждала.
Вначале я хотел убрать привязку Веры к голосу Кати - поведение сестры меня напугало, но, увидев усталую, но довольную девушку, оргазмами не измученную, а наоборот, удовлетворённую, передумал. Решил попробовать повлиять на саму физиологию - мокрое пятно на штанах Веры подсказало, что попытаться можно.
-: можешь, если захочешь, кушать больше. Лишние калории не усвоятся, не станут использоваться на построение жира, а выйдут неиспользованными:
Когда я сказал "три" , девушка встрепенулась и принялась заново набирать номер, а из меня будто стержень вынули. Я почувствовал слабость и опустошённость. Я физически ощутил, как из меня изъяли что-то важное, от самой сути отъяли, из глубины души выдернули.
Я еле поднялся назад. Ничто не болело, не ныло, не тянуло, а просто жить не хотелось. Уснуть удалось лишь под утро - мысли тревожные не давали.
И пришла седая старуха:
Глава 3
В школу я теперь ходил не в свою, в чужую. Ездил на другой конец города за шесть остановок от дома.
Засела в сердце заноза и я никак не мог от неё избавиться. Умом понимал, что не прав, но сердце отходить не желало. Мне казалось, что все меня предали. Первые пару месяцев, когда я слёг, друзья и одноклассники приходили часто. Сидели с постными рожами, пытались развеселить, что-то советовали. Потом стали приходить реже, потом ещё реже, потом гости кончились совсем. Со злости я удалил и заблокировал все их телефоны и более ни с кем не общался. Записался в новую школу. Мама меня поняла.
За полтора месяца учёбы я прослыл в классе типичным ботаником. Оно и неудивительно. Домашнее обучение многое упускало и мне приходилось нагонять, причём усиленными темпами. Одиннадцатый класс, ЕГЭ светит. Подколки, смешки и даже угрозы быстро сошли на нет, потому что плевал я на них - депрессия, начавшаяся возле подъезда, схлынула всего на несколько пунктов. Новых приятелей - неприятелей я попросту не замечал, включая женскую половину человечества. Днём отвлекался от тяжких мыслей, занимаясь учёбой, а ночью приходила старуха. Я бы и о гипнозе думать забыл, если бы не ночная ведьма. Мама, оказывается, нездоровым воображением не страдала, не приврала в истории со знахаркой ни на йоту.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также:»
»
»
»
|
