Рассказ №23061

     В ноябре темнеет рано. Сверкали, перемигиваясь, звёзды, щербато лыбился чем-то довольный старый, глупый, готовящийся на покой месяц, а я во всей поэтичности загородной природы закапываю труп. Шекспир, наверное, когда писал Гамлета, занимался чем-то подобным. Наводит, знаете ли. Морозец во тьме опустился ниже нуля, изо рта пар пышет, словно из глотки дракона. Романтика мрачная стоит, шекспировская. Мысли соответствующие.
     Выбрав дальнюю грядку, я лопатой как мог аккуратнее снял верхний слой травы и, скрутив в рулон наподобие стадионного газона, отложил в сторону. Выгреб рыхлую почву, опустил старуху, завалил. Лишнюю землю распределил ровным слоем. Накрыл одеялом ботвы, корешки которой, слава богу, шли поверхностно, сплетаясь в прочную сеть, создавая дёрн, и остался доволен. Если не знать на каком уровне рос последний сортовой квадрат, то догадаться о могиле было проблематично. Ведьма, свёрнутая калачиком, покоилась в сантиметрах пятидесяти под землёй - глубже не рыл. Надеюсь, растения не дадут, весной не размоет.
     Боря подъехал минут через двадцать после звонка и ещё через полчаса я был дома, в половине первого. Сумку с богатством запихнул под кровать, не разбирая, поел горячего и уснул, как убитый, забыв докричаться до старухи.
     Наутро узнал, что обращаться ко мне теперь надо на "Вы" : я стал богатеньким Буратино. Почти семь лимонов рубликов - это ого-го! Лично мне столько не прошиковать: хотя не пробовал.
     Книга, как и ожидалось, оказалась нечитабельной. Открылась она свободно путём отжима защёлок. Зато шкатулки из тайника преподнесли сюрприз - их победить не получилось. Подумав, пришёл к заключению о наговоре наподобие кот-баюновского, потому что замка, как ни старался, найти не смог, а нож и отвёртка в щель не пролезли; но я и не усердствовал, не желая творения из мягкой древесины курочить. Ювелирные изделия перебрал и ссыпал в коробку обратно. По виду большинство были старинными, камни драгоценными, но встречались и современные поделки.
     В отдельный мешочек сложил украшения, снятые с тела. На первый взгляд дешёвка из кожи, серебра с янтарём, да мелким жемчугом, однако, веяло от них чем-то непонятным, на уровне интуиции, да и то, пожалуй, из-за слов ведьмы об амулетах. Документы на дом с участком, загранпаспорт, банковские карты, гарантии на бытовую технику и прочая хозяйская дребедень меня не заинтересовали. А заинтересовали меня листы с записями, в которых я с трудом стал ощущать что-то знакомое: так увлёкся, что Катришке пришлось тарабанить в закрытую ради разбора трофеев дверь. Сестра в итоге позавтракала и упорхнула из дома, а я так и просидел до прихода мамы, и только тогда полноценно покушал.
     При помощи поисковых систем и онлайн переводчиков мне лишь вечером удалось убедиться, что частично буквы в записях были греческими, частично латинскими и частью церковнославянскими; все прописные, почерк ужасный. Схемы в виде линий, стрелок, многоугольников и прочая, и банальные арабские цифры. Более ничего понять не удалось. При попытке машинного перевода получался абсолютно несвязанный бред из одних существительных или глаголов с прилагательными. Например, "мышь вода градус кредит чистый глупый ходить разглядывать" и так далее. То ли шифр, то ли я буквы неправильно разобрал и вводил что попало изначально: плюнул и пошёл за советом к убиенной бабуле.
     
     Глава 8
     
     Уснуть удалось удивительно легко, будто сам себя погрузил в гипнотический транс, будто обратил внушение на самого себя: хотя, почему будто? Едва оказавшись в объятиях скалящей все свои блестящие тридцать два зуба ведьмы, вдруг как молотом по голове: так, оказывается, можно было! Обратить способность вовнутрь, обволочь собственное сознание концентратом желания и готово - симпатичная улыбчивая старушка рядом. Как весёлая мумия из мультика.
     - Догадался, милок, - произнесла ехидным голосом.
     - О чём? - спросил я, устаканивая поражённые элементарным открытием мысли.
     - Да ты понял, - отмахнулась ведьма. - Объяснять было нельзя, тогда инстинкт не сработал бы. Мы, ведьмы, такие, нам думать противопоказано. Бабы - что возьмёшь? Хи-хи.
     - А серьёзно, если? - нахмурился я.
     В тёмных провалах глаз мёртвой ведьмы довольно долго крутились искры веселья, пока она не соизволила ответить.
     - А если, как ты говоришь, полностью серьёзно, то я сама не знала. Ты - первый ведьмак, то есть мужчина с силой ведьмы; по крайней мере, других я не ведала. Я тебе как предлагала: стремись ко мне, докричаться вроде как поможет. А всё оказалось проще. Вот дура. Что я могу тебе подсказать? Ничего. Но за то, что пришёл, благодарю. Скуку хоть развеял.
     - Что?! Нафига ты о: - подумав, я прикусил язык. Нет её вины ни в чём, кроме как в собственной смерти. Об остальном пока умолчим. - Брось о скуке трещать, Лизонька Юрьевна! Сама в дом послала, сама и ответ держи. Говори, как листы из гардеробной перевести. Или вообще: расскажи обо всём, что я надыбал. Если что, я переспрошу.
     - Расскажу, голубь мой ясный: хи-хи. Но сначала поругаю. Ты почему шубы и сапоги не забрал?! Настька, которая подруга моя единственная прекрасно знает, что если бы я уходила куда - наскучило, допустим, - то шубейки бы не оставила точно: но, ладно, - продолжила примиряюще. - Основу исчезновения ты обеспечил - похоронил тело. Конечно, лучше бы сжёг:
     - Хватит, ведьма! - я вспылил, поняв, что она просто-напросто развлекается. - Объясняй, а то уйду и не вернусь никогда. Плевать на находки, сам разберусь как-нибудь. Поверь, я найду способ, путь уже понял:
     Видимо, ведьма что-то уловила.
     - Не покидай меня, соколик, - произнесла притворно грустно. - А хотя: попробуй, а? Или только грозиться горазд?
     "Ах ты сука! - подумал я и мысленно отсчитал, приказывая себе проснуться. - Раз, два, три:".
     Когда ведьма стала плавно удаляться, будто погружаясь куда-то вглубь, словно утопленница в омут, ясно расслышал восхищённый шёпот:
     - Вернётся Митрофанушка, никуда не денется: но силён:
     Проснулся я в крайне возбуждённом состоянии, сна не было ни в одном глазу. Пометавшись, позвонил Любе, услышал от неё "да, одна, а что? . ." , вызвал такси и был таков. Хорошо, что могу внушить маме и сестре всё, что угодно. В двенадцать я уже набирал домофон Любиного подъезда.
     Она долго отнекивалась, но я взял на жалость, сказав, что последние деньги на тачку истратил, займи, мол, и я сразу уеду. Не знаю, поверила или нет - не интересовался впоследствии - но дверь открыла. Сходу восстановив все прежние установки, я оторвался по полной. Причём, непонятно за что наказывая, заставлял женщину повиноваться приказам без желания и испытывал удовольствие от наблюдения за недоумением жертвы, за её злостью и беспомощностью, когда тело выполняло приказы помимо воли.
     Негромко ругая меня последними словами, согласно приказу пригасив голос, Люба стояла раком, раздвигая руками ягодицы, не смея шевельнуться. А я работал сзади поршнем, изредка хлопая по вялой попе ладошкой. Видимо почувствовав, что я вот-вот разряжусь, Люба вдруг резко замолчала. Шумно застонала, учащая дыхание, и член плотно сдавило, будто бы заранее старалась выдавить семя досуха. Судорога пробежала по её телу волной, ни на йоту не изменив неудобное положение. Громкий стон-оханье сопроводил поток напряжения. Я кончил вместе с жертвой, едва не захлебнувшись в блаженстве. Так хорошо мне ещё не было. Внутри взревел саблезубый тигр. Взревел так громко, что, показалось, я оглох и оглох надолго. В нирване расплылся по паласу и только, наверное, через минуту услышал Любин шёпот.
     - Отпусти меня, пожалуйста: - она так и продолжала стоять, неудобно раскорячившись, сгибаясь практически под прямым углом, держа баланс одними ногами без помощи рук, которые по-прежнему раздвигали ягодицы. Из её больших глубоких глаз ручьём текли слёзы.
     - Расслабься и ложись рядом, - приказал я, почувствовав укол совести. Да и настроение стало благодушным. - И помолчи пока.
     Повалявшись ещё немного, поинтересовался.
     - Как это ты кончила, тебе же не нравилось? . . - прослушав молчание, догадался дать разрешение. - Можешь говорить. Но отвечай только по существу.
     - Сама не знаю. Сначала противно было, казалось, ты меня насилуешь, но постепенно завелась, словно я - мазохистка, хотя раньше подобного за собой не замечала. Кончила и корю себя: чувствую себя куклой, которую садист снасильничал, а ей понравилось. Ты: - и заткнулась. Наверное, хотела сказать что-то "не по существу". Приказы исполнялись чётко.
     Потом она старательно делала мне минет, сложив руки за спину; после скакала наездницей, по ходу действия читая наизусть стихи, тщательно следя за ритмом.
     - Три девицы под окном пряли поздно вечерком, - прикольно, согласитесь. Или из Федота-стрельца. - К нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол, - сказ Филатова она знала практически весь.
     Мне было весело и веселье оттягивало оргазм, что сделало его ещё слаще: как для меня, так и для неё - Люба признавалась честно, как на духу.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: