Рассказ №23126

     - Не думай хамски, - с ноткой обиды сказал кот. - Есть у меня людская ипостась, которую показывать не буду, потому что ненавижу в ней находиться - противно до рвоты. Людей рядом терпеть не могу, а самому становиться ещё горше. Но потерпел. Пристроился сзади и: в общем, недолго продлилось. Она как туча грозовая была, молнией беременная, к моему облегчению разрядилась практически сразу. Вечер прошёл, а она ещё в бессилии лежала, пока, наконец, в дом не уползла.
     - С тех пор я с ней. Наговоры домашние между делом силой подпитываю - мне не трудно, а ей заботы меньше. Никому не показываюсь. Ей тоже глаза не мозолю.
     - Так-так-так: - вслух произнёс я, унимая бешеные мысли. - Ага: амулеты, которые после в шкатулках оказались, те самые:
     - Я лично над ними колыбельные напел, - с гордостью заявил кот Баюн. - В помощь хозяйке, чтобы владение облегчить. - Кот позволил себе сыронизировать, - инструкция по эксплуатации, по-вашему, как вчера узнал.
     Я думал, думал и засыпал кота вопросами. Он не был красноречив, не растекался мыслью по древу, а отвечать старался конкретно. Так, как мог отвечал, путаясь во временах, а иногда в понятиях. Старинные термины не разумел я, а в современных путался сам Баюн. Сведения о внешнем мире последние чёрт знает сколько "вчера" он получал из газет, журналов, книг, телевидения и интернета, который в последние "вчера" больше использовал для игр, а не для извлечения информации, вживую ни с кем не общаясь. Ведьмин компьютер освоил сам, наблюдая за работой хозяйки дома. Что делает ему честь, учитывая, что мышь и клавиатура для звериной лапы не больно-то приспособлена, а геймером он стал классным. Кстати, в мире он не был каким-то там уникальным котом в реальности сказаний, а был лишь одним из многих мурлыкающих перевёртышей, разбросанных по странам, континентам и весям, и все они были одиночками, с друг другом пересекающимися довольно редко.
     Когда кот сказал, что "отпустил" время, мой смарт показал, что прошло три с чем-то часа. Но после синхронизации оказалось, что во внешнем мире проползло всего десять минут. В целом я был готов встретить Настьку. Осталось сделать ещё кое-что:
     Приближение людей я почувствовал по нарастанию омерзения - ощущения, ставшего привычным при нахождении в игровом мире, но от этого менее противным не ставшим. Через несколько минут дверь дома распахнулась и створка, удерживаемая раболепной Веркой, пропустила мимо себя молодую девушку лет шестнадцати - семнадцати, ту самую, с фотографии столетней давности. Настька смело, без тени смущения зашла в дом, некогда принадлежавший Ладе. Ошарашен я не был, потому что примерно час назад, проследив через метку за Веркой, увидел их встречу в аэропорту. Вот тогда я офонарел и еле успел отпустить слежку, заметив пристальный взгляд Настьки, который, показалось, буквально пробуравил мне душу.
     От глубинного взора, которым ведьма окинула помещение, я спрятался под центральным столом - так называемым "прорицательским" , за которым старая ведьма принимала посетителей, в том числе и меня с мамой. Наговорённая древесина скрывала надёжно. Но, думаю, в моей колдовской скрытке, да ещё и при сидении в игровой реальности она бы и без пряток меня не заметила бы. Была такая уверенность. Однако, перестраховался. Как нашкодивший ребёнок от незнакомого взрослого затаился, на всякий случай.
     И действительно. При всей своей юной внешности Настька производила впечатление опытной, много повидавшей женщины. Было у неё что-то в глазах, в поведении, в уверенных словах и жестах. Опасная девочка со взглядом волчицы в нарочито простеньком белом сарафане с вышивкой в псевдо-славянском стиле с брендовой сумочкой стоимостью не одну штуку баксов на запястье. Багаж в виде чемодана на ручке и колёсиках катила Верка.
     - Чуешь? - спросила Настька у Верки, носом принюхиваться даже не пытаясь.
     - Да, госпожа, - ответила последняя, втянув воздух. - Розы и другие цветы. Целый букет. Сильнее, чем в магазине пахнет:
     - Дура, сколько тебе объяснять нужно? Не принюхивайся носом, учись ловить эманации головой. Всем нутром своим слушай: а, сколько говорить можно: - Настька отмахнулась от ученицы, а та испугано вздрогнула. Ведьма на её реакцию не обратила ни капли внимания. - Иди чаю мне принеси, я пока прилягу: - с этими словами Настька прошла в спальню и, с наслаждением раскинув руки, как была в босоножках, растянулась на заправленной двуспальной кровати. Прикрыла глаза и словно уснула. Движение небольших аккуратных грудок скорее угадывалось, чем замечалось взглядом.
     Верка на кухне пошумела чайником и вскоре понесла ароматный напиток в спальню. На подносе, кроме чашки на блюдце, лежало свежее бисквитное пирожное с кремовой розочкой на вершине. Подойдя к наставнице, ученица склонилась, не смея ставить поднос на зыбкую почву кровати, и доложила.
     - Чай подан, госпожа, - при этом голос её предательски дрожал от страха. Лицо побледнело.
     Настька лениво повернулась на бок и приподнялась на локте. Аккуратно пригубила парящий напиток. Не прокомментировала вкус, который, видимо, её полностью устроил, а сказала.
     - Ну вот объясни мне, как тебя не наказывать? Ты знаешь, что должна делать, а сама с подносом мучаешься, куда пристроить догадаться не можешь. Ты совсем тупая? Впрочем, вопрос риторический. Если до сих пор простой защитный наговор от битья освоить не можешь: или научилась? Ну-ка, произнеси.
     Верка сдавленно промычала низкое гортанное слово из двух слогов. Настька поморщилась и чётко артикулируя звуки, коротко высказалась на мёртвом языке. Сказанное я перевёл как "Мать-Сыра Земля, омуты тёмные, сокройте меня от увечий телесных от ударов злокозненных" , - простой добротный заговор. Будут бить - удары вреда не причинят; тупые предметы начнут вязнуть перед телом, будто в кисель погружаясь. На холодное и тем более на огнестрельное оружие не распространяется - плотности силы не хватает, сколько ни вливай.
     - Поняла? А, кому я говорю, - произнесла Настька, поморщившись. - Смотри внимательно на ладонь и не дрожи. Не приведи Мать-Земля дёрнешься и чай прольёшь, знаешь, что тогда будет, - сказала безразличным тоном и начала отчёт. - Раз: два:
     Верка стояла согнутая с подносом в руках и бледнела всё сильнее и сильнее, хотя казалось, что больше некуда. Внимала счёту и готовилась, но: напрасно. Настька не произнесла привычное "три" , а раньше согнула две фаланги правого указательного пальца, который стал выглядеть как клюв, вышедший из плоской ладони.
     Как ни закусывала Верка нижнюю губу, стон во рту удержать не получилось. Поднос всё-таки дёрнулся, но на счастье незадачливой ученицы чай лишь капелькой сбежал на блюдце, не более. А я глубинным зрением, на которое перешёл интуитивно, заметил, как спину Верки огладила гибкая, звенящая от напряжения розга, сотканная из силы. Кровь на блузе не выступила, но я был уверен, что под тонкой тканью образовался багрово-синюшный страшно болезненный рубец. М-да, ученице настоящей ведьмы не позавидуешь.
     А мне с глубинным зрением надо осторожничать: кажется, опытная колдунья что-то почувствовала, как кот Баюн, сказавший мне, что его "буравит". Она снова внимательно осмотрелась, мазнув по мне, из-под стола выглядывающего, невидящим взором. Я нервно сглотнул. Включённый браслет, да погружение в мир сказаний - не хухры-мухры, а вещь стоящая.
     - Ты что-нибудь почуяла? - поинтересовалась Настька, но сама же сплюнула. - да кого я спрашиваю?
     - Нет, госпожа, извините, - срывающимся голосом произнесла Верка, с трудом сдерживая предательскую слезу, готовую вот-вот покинуть ресницу. - Спасибо за урок, уважаемая наставница, - сказала с поклоном, ловко удерживая так и не поставленный на кровать поднос.
     - Ладно, дура, - ответила ведьма, успокоившись. - На кухне столик кроватный для завтраков имеется, принеси. Найдёшь, если постараешься. Не стой над душой, бегом давай!
     - Ай-да Ладка! - продолжила, пока ученица металась. - Понавешивала всего: не зря пыли мало: мастерица, чтоб её огонь насквозь прожарил, суку, в труху.
     Верка сложила подушки, высоко их взбила, подождала, когда Настька удобно устроится, поставила поперёк живота наставницы длинный узкий столик на коротких ножках, опустила на него многострадальный поднос, а сама пристроилась между ног хозяйки. Сдвинула в сторону полоску трусиков и прильнула к щёлке, которая, как я успел заметить, пока ещё была сухой, как сахара летом, и сжатой, как упрямые губы суровой вахтёрши.
     Глядя на невозмутимое личико опытной ведьмы, тихо наслаждающейся гаммой удовольствий от поедания десерта и умелого куннилингуса, я искренне ей позавидовал, живо представив, как бы я сам вкушал виноград: лениво отщипнув от грозди ягодку, нежно покатав во рту давлю фрукт языком. Наслаждаюсь вкусом сока и одновременно утопаю в восхитительных ощущениях минета, который мне исполняет под столом незнакомая голубоглазая симпатяжка: но ни в коем случае не Ленка, почему-то.


Страницы: [ 1 ]

Читать из этой серии:

Читать также: