Рассказ №23066 (страница 2)

     - Я не хотела: прости меня, Петенька: я: я: я не хоте-е-л-а-а:
     Мама суетилась на кухне, стучала посудой. Зайти в мою комнату у неё желания не возникнет и лишних вопросов не задаст. Я превратился в паука, засевшего в норке, раскинувшего сеть по всей квартире и тайно дёргающего за ниточки. Положение меня устраивало. И тем более было обидно за то, что младшая сестрёнка, которую я в бараний рог могу скрутить, отхлестала меня, как беспомощного котёнка. Но прощаю. Люблю, наверное. И маму тоже. Я в принципе добрый, как тот слон в посудной лавке.
     - Успокаивайся, давай. Иди вон, маме помоги. Продрыхла весь день, ведьма недоделанная.
     От слова "ведьма" рёв усилился. Потом, подуспокоившись, пожаловалась.
     - Да не ведьма я, это всё они, волосы: а откуда они у тебя? - и замерла, разом прекратив плакать.
     - От верблюда, - усмехнулся я. - Любопытной Варваре на базаре что сделали?
     Из-под покрывала вылезло заплаканное, раскрасневшееся, но симпатичное личико и посмотрело на меня подозрительным и в то же время безмерно виновным взором.
     - Нет, ну серьёзно, Петь. Это же настоящее колдовство. Вчера ночью я встала в туалет. Ничего не подозревая прохожу мимо твоей комнаты и на полном автомате дёргаю дверь. Она открывается. Теперь-то я знаю, что это волосы меня поманили, а тогда не задумывалась. - Говорила и потихоньку принимала сидячее положение, кутаясь в покрывало. - Вхожу. Тебя нет. Ты по делам своим каким-то взрослым слинял, а в окно свет уличный. Машина едет, а фары по стенам бегут. Прыгают, скачут и вдруг хлоп, шкатулку выхватывают.
     И так мне захотелось открыть её, что аж зубы сжались и слюна потекла. Терпеть невозможно. Как в жару перед мороженным, не устоять. Как подошла, как открыла, как на руки натянула, помню смутно, словно во сне это было. О туалете и думать забыла, а направилась прямиком в кровать - лечь захотелось жуть как. А когда глаза закрылись: - Катришка машинально поправляла волосы, глядя не меня смущённо и в то же время с подозрением, выискивая насмешку. Я был сама серьёзность.
     - Я верю тебе, Катриша. Я же гипнотизёром-экстрасенсом стал, сны видел, твоему ни чета. Смелее, смеяться точно не буду, - подгонять девчушку с помощью ну, пожалуйста, почему-то не хотелось.
     - Да там, понимаешь: я не верю во всякую такую муть, даже в церкви ни разу не была, а там вдруг женщина вся такая в тунике античной является и говорит, что она, мол, богиня любви Афродита. Говорит, её локоны, мол, меня выбрали. Рассказала что да как, предупредила, как бы извиняясь, чтобы осторожней была, что волосы в смоле якобы случайно измазаны были и липкими стали, мучение и наслаждение острое несут. Я точно не помню, Петь, но суть в этом. Для любви браслетики, чтобы любимого: или любимую - они там, в древности, комплексами, походу, не страдали, - неутомимым сделать и сердце его для правды открыть. Где-то так: ну как я могла поверить?! А ты как раз кверху задом дрых: простил? - перешла резко и делано всхлипнула. Девчонка практически успокоилась, а мне её почему-то жалко стало. Причём сейчас, а не до рассказа, когда ревела.
     - Ладно, проехали. Иди лучше матери помоги, жрать охота.
     Катришка довольно откинулась на подушку и потянулась.
     - Целый день проспала, блин! Что ночью делать? И это, Петь: пусть в секрете всё останется, ага?
     - Разумеется! Или, думаешь, на каждом углу буду трещать, как целый час раком стоял, как последний пи: р, сойти не мог, а сестра мне:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: