Рассказ №23068 (страница 2)

     Девушка фыркнула, показывая без кого, мол, скользко, удобно устроилась на моей кровати, заправленную тем самым постиранным покрывалом, и заговорила с выражением, словно любопытно-забавную историю собралась поведать.
     - Я встретила её на перемене совершенно случайно. Иду себе одна, на Мишку злюсь, никого не трогаю и вдруг, она. Нигде не было, и появилась, красавица, ластиком не сотрёшь.
     - Что значит, не было? - уточнил я.
     - Ну, не видела я её. Как подкралась, не видела, шаги не слышала, а сама чуть в грудь её не упёрлась. За поворотом что ли пряталась и выскочила? Да нет, далеко там: вот поэтому и вдруг. Вроде ниоткуда, и в то же время понятно, что всегда тут была, рядом. Ясно?
     - Предельно, продолжай.
     - Ага: обращается, значит, ко мне. Привет, мол, Катенька, ведьмочка моя малолетняя. А выглядит - блеск! У мужиков слюнки бегут, наверняка. По-женски высокая, ты видел, стройная, как кипарис подстриженный, - удалась твоя кодировка на все сто. Грудь торчит будто резиновая, размер третий, не меньше, талия осиная, попа - орех. Два грецких ореха, палец сломаешь. Ума Турман от зависти удавится. Одета как Мерил Стрип в Дьявол носит Prada. Но лицо у сучки прежнее осталось - доярка Хацапетовская. Пусть рожа ухожена и размалёвана стильно, пусть одета как бизнес леди, а порода всё одно старая осталась, Хреновская. У них, у Хреновых, все такие рыжие, круглолицые, скуластенькие - деревня деревней. Сразу узнала, правда.
     - Ближе к делу, не отвлекайся.
     - Куда уж ближе! Я подробно рассказываю, как просил. Привет, говорит, ведьмочка малолетняя и по щеке меня так снисходительно трепет. Глаза - ледышки колючие, пробирают, а она вся такая: королева, млин, ниц перед ней надо падать! Я разозлилась, конечно, вспомнила тот день и в лицо её довольное, высокомерное, бросаю ей прямо в рожу: "Красный пять!". Торжествую заранее, представляю, как она в ноги мне валится, как от удовольствия корчится: а она. Сука она, Петь! Ехидно хохотнула, сверху вниз на меня глядя, как на букашку какую, и взором меня будто приморозила. Теперь ты, садистка начинающая, - заявляет мне нагло, - при слове "красный" со всеми предлогами и падежами без всяких цифр кончать будешь. Волею Земли-Матери да будет так! И в лоб мне пальцем ткнула. Меня до мурашек пробрало, будто молния сквозь тело проскочила - от головы до ногтей на ногах... испугалась я, жуть как.
     - Дай попить, во рту что-то пересохло. - Попросила Катришка взволновано. - Рассказываю, и всё больше и больше подробностей всплывает, страшнее и страшнее. Как позабыть могла?
     На кухне налил минералки, принёс. Внутри царило ледяное спокойствие, словно холод тревоги в клубок заморозился.
     - Хорошо, мягонько, - Катришка похвалила воду и продолжила. - Стою я, значит, столбом, а стерва спрашивает: а знаешь, я только сейчас поняла. Представь, перемена, малолетки носятся как угорелые, орут, а мы словно одни на льдине - вокруг будто и нет никого. Как такое возможно?
     - После объясню, продолжай, - отмахнулся я, зная, что это и есть отвод глаз, любимая ведьмовская фишка.
     - Ага, спрашивает, значит. Да как спрашивает! Приказывает прямо, будто я ей служанка какая-нибудь крепостная, а она барыня:
     Моё ледяное терпение было безгранично, сестру я больше подгонять не хотел. Внимал, пока ни о чём не думая. Только обернулся на открывшуюся дверь и, поймав мамин взгляд, которая что-то хотела нам с Катришкой сообщить, сказал жёстко.
     - Мама, выйди и не заходи без приглашения. Нас ни для кого нет, кто бы ни звонил. В квартиру никого не пускай. - Мама замерла на секунду и рассеяно кивнула. Катришка удивлённо глянула на меня, на маму, произнесла "А:" и я вынужден был её подогнать.
     - Ты хочешь мне всё рассказать подробно, не отвлекаясь, ну, пожалуйста.
     Сестра сглотнула и резко оживилась.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: